Aнтикоррупционные тенденции в Восточной Европе и Центральной Азии

В этом пилотном докладе представлены тенденции, достижения, проблемы и передовые практики, касающиеся стратегий борьбы с коррупцией и добропорядочности бизнеса в странах Восточной Европы и Центральной Азии. Проанализировав данные 21 из 24 стран-участниц Антикоррупционной сети ОЭСР для стран Восточной Европы и Центральной Азии (АКС), авторы отчета пришли к выводу, что страны утвердили антикоррупционные стратегии и несколько расширили сотрудничество с гражданским обществом в разработке и мониторинге их реализации. Сохраняются такие проблемы, как низкий уровень реализации, неиспользование риск-ориентированного подхода при постановке антикоррупционных целей и отсутствие оценки антикоррупционных стратегий на основе индикаторов влияния. Существенный пробел в данных о добропорядочности бизнеса указывает на сложности в обеспечении соблюдения и отслеживании мер по обеспечению добропорядочности бизнеса.

Несмотря на растущую интеграцию основанного на фактических данных анализа и диагностических инструментов в стратегическую основу, только две страны применили риск-ориентированный подход к определению приоритетов. Расширилось использование различных источников данных, включая международные индексы и административные данные, однако использование результатов опросов предприятий, сотрудников и домохозяйств остается ограниченным, что сужает доказательную базу для целенаправленных мер. Антикоррупционные стратегии в основном направлены на предотвращение, повышение осведомленности и просвещение, при этом в стратегических целях меньше внимания уделяется более эффективному выявлению коррупционных правонарушений и преследованию за их совершение. Вовлечение заинтересованных сторон в консультации стало важным элементом разработки политики, однако необходимы дальнейшие усилия для обеспечения того, чтобы консультации были значимыми и учитывали различные точки зрения. Мониторинг реализации стал обычной практикой, однако только половина стран, участвовавших в оценке, использовали индикаторы результатов и проводили консультации с гражданским обществом, что является упущенной возможностью выявить недостатки в реализации и повысить доверие к антикоррупционным усилиям. Оценка эффективности и влияния в целях доработки новых антикоррупционных стратегий пока не стала распространенной практикой.

Лишь в трети стран, охваченных обзором, были созданы системы корпоративного управления, обязывающие советы директоров компаний осуществлять надзор за управлением коррупционными рисками, и только в трех странах это требование фактически соблюдается. Правовые нормы, призванные обеспечить добропорядочность в структурах управления государственными предприятиями за счет прозрачности отбора членов советов директоров и руководителей, а также включения в советы независимых членов, по-прежнему встречаются относительно редко. Несмотря на то, что в большинстве стран существуют правовые нормы, требующие раскрытия информации о бенефициарах компаний при их регистрации, менее трети стран проверяют достоверность таких данных или применяют санкции за нарушение правил раскрытия информации. Большинство рассмотренных стран проводили мероприятия по повышению осведомленности о добропорядочности бизнеса, однако менее половины из них оказывали поддержку компаниям в разработке внутренних антикоррупционных мер. Специализированные государственные институты, такие как бизнес-омбудсмены по защите прав компаний, в настоящее время функционируют только в трех из рассмотренных стран. Эти институты имеют схожие мандаты, включающие рассмотрение индивидуальных жалоб частных компаний на нарушение их прав административными органами, а также анализ системных проблем, связанных с условиями ведения бизнеса в соответствующих странах, с целью разработки для властей рекомендаций, касающихся политики.