Повышение безопасности и прозрачности в управлении критически важными минералами в Центральной Азии

2. Продвижение стандартов ответственного ведения бизнеса (ОВБ) в цепочках поставок минеральных ресурсов

Отрывок

Правительства стран Центральной Азии начали внедрять меры по продвижению ответственного ведения бизнеса (ОВБ), в том числе политики, поддерживающие применение стандартов ОЭСР в горнодобывающем и металлургическом секторах. Посредством политик, обеспечивающих внедрение ОВБ в сферах трудовых отношений, взаимодействия с заинтересованными сторонами, социального диалога и диалога с сообществами, противодействия коррупции и надлежащей проверки происхождения минерального сырья, регион может укрепить позиции в качестве надежного центра добычи, торговли и переработки критически важных минералов.

Введение

Центральная Азия обладает значительным горнодобывающим сектором и постепенно внедряет меры в области ответственного ведения бизнеса для усиления вклада сектора в устойчивое развитие. Это проясняется на фоне растущего интереса лиц, формирующих политики, к укреплению устойчивости поставок критически важных минералов (смотреть в Главе 1).

Такая динамика привела к выдвижению ряда поддерживаемых государствами инициатив, охватывающих механизмы смешанного финансирования, стратегическое создание запасов, финансирование экспорта и развития, механизмы установления минимальных цен и сотрудничество с товарными трейдерами, все из которых также будут играть роль в поддержке рынков критически важных минералов, основанных на стандартах G7. В этом контексте ОВБ имеет двойную цель: помимо обеспечения развития горнодобывающего сектора в соответствии с ожиданиями в области достойного труда, охраны окружающей среды и добропорядочности государственного сектора, оно также может способствовать привлечению в регион новых инвестиций в критически важные минералы из более разнообразных источников за счет содействия более эффективному развертыванию смешанного финансирования и связанных с ним инициатив, поддерживаемых государствами.

Европейский союз, Соединенные Штаты и Соединенное Королевство уже заключили меморандумы о взаимопонимании с Казахстаном и Узбекистаном в области критически важных минералов. В протяжении недавней работы ОЭСР в регионе, включая многосторонние консультации в Казахстане, Кыргызской Республике и Узбекистане, был получен устойчивый вывод: инвесторы, трейдеры и государственные финансовые институты будут расширять участие только при условии достаточной прочности механизмов ответственного ведения бизнеса, должной осмотрительности и прозрачности для борьбы с коррупцией, а также для управления экологическими и социальными рисками на уровне сообществ, которые могут задерживать, нарушать или срывать реализацию горнодобывающих проектов.

Таким образом, Центральная Азия располагает возможностью согласовать национальные политики со стандартами ОЭСР, уже встроенными в рыночные требования, такие как правила ответственного снабжения Лондонской биржи металлов. Рекомендации, представленные в настоящем отчете, представляют собой отправные точки для снижения инвестиционных рисков, расширения доступа к инструментам смешанного финансирования и содействия более плавной интеграции региона в рынки, основанные на стандартах.

Структура главы

Хотя горнодобывающий сектор в Центральной Азии традиционно доминировался местными государственными предприятиями (ГП), участие иностранных государственных и частных субъектов повышается, в частности в таких минералах как графит в Казахстане, сурьма в Кыргызской Республике или медь в Узбекистане. Данная диверсификация сопровождается ростом ожиданий от предприятий по устранению неблагоприятных воздействий, связанных с их деятельностью, содействию социально-экономическому благополучию местных сообществ и внедрению более устойчивых практик горной добычи. Эти ожидания, лежащие в основе «социальной лицензии на деятельность», все чаще распространяются и на традиционно доминирующие ГП, поскольку внедрение ряда устойчивых практик в настоящее время является условием получения международного финансирования крупных проектов (Daryo.uz, 2023[1]). В этом контексте предприятиям, осуществляющим деятельность в горнодобывающем секторе Центральной Азии и закупающим сырье в регионе, важно соблюдать стандарты ответственного ведения бизнеса (ОВБ).

В главе рассматриваются три ключевые темы ОВБ:

• Управление в горнодобывающем секторе: включает обзор действующих политик в области ОВБ, имеющих отношение к горнодобывающему сектору, а также рисков, связанных с коррупцией и антиконкурентными практиками.

• Трудовые права: включает государственные политики и политики ГП по продвижению ОВБ в части соблюдения трудовых прав в горнодобывающем секторе.

• Содержательное вовлечение местных сообществ: включает государственные политики и практики горнодобывающих компаний в отношении консультаций с местными сообществами и их участия в принятии решений по горнодобывающим проектам в целях смягчения неблагоприятных социальных и экологических последствий горной добычи.

Глава начинается с обзора стандартов ОВБ и их взаимосвязи с институциональными изменениями в регионе, после чего рассматриваются три указанные темы в контексте горнодобывающих секторов Казахстана, Кыргызской Республики и Узбекистана, а затем приводятся рекомендации.

Стандарты ОЭСР по ОВБ для многонациональных предприятий и ГП

Руководящие принципы ОЭСР для многонациональных предприятий по ответственному ведению бизнеса (Руководящие принципы для МНП) представляют собой ожидания правительств в отношении того, каким образом компании должны устранять фактические и потенциальные неблагоприятные воздействия своей деятельности, продукции и услуг, а также цепочек поставок на людей, окружающую среду и общество. Они применяются к предприятиям и инвесторам всех секторов, независимо от размеров и форм собственности, и охватывают все ключевые вопросы устойчивого развития – от изменения климата до технологий, от противодействия коррупции до прав человека и трудовых стандартов (OECD, 2023[2]). Стандарты ОЭСР в области ОВБ предполагают, что компании осуществляют должную осмотрительность, основанную на оценке рисков, которая включает шесть этапов:

• интеграцию принципов ответственного ведения бизнеса в политики и системы управления;

• выявление и оценку фактических или потенциальных неблагоприятных воздействий на людей, окружающую среду и общество;

• прекращение, предотвращение или смягчение таких воздействий;

• мониторинг реализации и результатов;

• коммуникация информации о том, каким образом устраняются воздействия; и

• обеспечение или содействие предоставлению средств правовой защиты в соответствующих случаях.

Содержательное взаимодействие с заинтересованными сторонами имеет важное значение на всех этапах процесса должной осмотрительности, в частности в случаях, когда предприятие могло причинить неблагоприятное воздействие или способствовать его возникновению. ОЭСР разработала отраслевые руководства для дополнения и практической реализации Руководящих принципов для МНП, включая Руководство по должной осмотрительности для ответственных цепочек поставок минеральных ресурсов (Руководство ОЭСР по минералам) и Руководство по должной осмотрительности для содержательного взаимодействия с заинтересованными сторонами в добывающем секторе (Руководство ОЭСР по взаимодействию с заинтересованными сторонами). Как и Руководящие принципы для МНП, данные документы являются правовыми инструментами ОЭСР и представляют собой рекомендации, адресованные странами-членами ОЭСР и другими присоединившимися государствами предприятиям, осуществляющим деятельность на их территории или из нее. Хотя сами стандарты носят добровольный характер, Руководство по минералам было интегрировано в правовые требования, правила товарных бирж или иные рыночные ожидания в отношении 15 видов минералов и металлов по всему миру, включая металлы, торгуемые на Лондонской бирже металлов.

Правительства, соблюдающие стандарты ОЭСР по ОВБ, также обязаны создать Национальный контактный центр (НКЦ) по вопросам ОВБ. НКЦ являются национальными органами, учрежденными 52 присоединившимися правительствами для продвижения и поддержки ответственного ведения бизнеса. Они повышают осведомленность о Руководящих принципах, предоставляют рекомендации заинтересованным сторонам и функционируют в качестве внесудебного механизма рассмотрения жалоб, рассматривая «конкретные случаи», связанные с предполагаемым несоблюдением компаниями положений Руководящих принципов. НКЦ также могут поддерживать усилия своих правительств по формированию политики в области ОВБ и обязаны действовать в соответствии с критериями эффективности ОЭСР, включая видимость, доступность, прозрачность, подотчетность и беспристрастность. Казахстан присоединился к Руководящим принципам ОЭСР для многонациональных предприятий по ОВБ в 2017 году и создал НКЦ (см. Вставка 2.2).

ОЭСР также разработала Руководящие принципы по корпоративному управлению государственными предприятиями (Руководящие принципы по ГП) (OECD, 2024[3]). ГП нередко выступают субъектами, формирующими рынок в экономиках, где доминирует горнодобывающий сектор. Их практика может устанавливать де-факто стандарты для частных операторов и поставщиков. Двойственная роль государства как собственника и регулятора создает как возможности (т.е. согласованность политик, прямую реализацию национальных приоритетов развития), так и риски (т.е. конфликты интересов, ослабление регуляторного надзора) (OECD, 2025[4]). Руководящие принципы по ГП рассматривают обоснование государственной политики необходимости государственной собственности, прозрачного управления во избежание конфликтов интересов, для конкурентной нейтральности, раскрытия информации и обеспечения добропорядочности. Обновление 2024 года дополнило Руководящие принципы по ГП положениями в области устойчивого развития по следующим направлениям:

• принятие и доведение до сведения заинтересованных сторон ожиданий государства в области ОВБ через политику собственности;

• обеспечение строгого разграничения функций государства как собственника и как регулятора во избежание конфликтов интересов и обеспечения равных условий конкуренции;

• обеспечение формирования совета директоров из квалифицированных, независимых и профессиональных членов, обладающих полномочиями и автономией для осуществления объективного суждения и эффективного надзора за деятельностью руководства;

• приведение отчетности и раскрытия информации в области устойчивого развития в соответствие с высококачественными, признанными международными стандартами;

• интеграция аспектов устойчивого развития в системы управления рисками и внутреннего контроля ГП, в том числе посредством применения должной осмотрительности, основанной на оценке рисков;

• развитие и поощрение содержательного взаимодействия с заинтересованными сторонами, в частности с лицами или группами, которые могут иметь интерес к деятельности предприятия или подвергаться ее воздействию.

Создание благоприятных условий политики для ответственного ведения бизнеса

Управление в горнодобывающем секторе

ОЭСР разработала инструменты и предоставила рекомендации для правительств в целях обеспечения более эффективного управления. Некоторые из них не являются специфичными для горнодобывающего сектора, однако вполне имеют к нему отношение. К ним относятся создание независимого и специализированного антикоррупционного органа (OECD, 2025[5]), уполномоченного проводить расследования, в том числе в отношении ГП; интеграция ОВБ в процесс принятия ключевых бизнес-решений ГП в качестве эффективного инструмента управления рисками (OECD, 2022[6]); формирование надежной и прозрачной системы государственных закупок, обеспечивающей доступность процедур государственных закупок, добросовестную конкуренцию между поставщиками и эффективный мониторинг исполнения контрактов (OECD, 2025[7]); а также присоединение к инструментам ОВБ, их продвижение и мониторинг, включая Руководящие принципы для многонациональных предприятий по ОВБ и отраслевые стандарты, такие как Руководство ОЭСР по минералам (OECD, 2016[8]) и Руководство ОЭСР по взаимодействию с заинтересованными сторонами (OECD, 2017[9]). Рекомендация о роли государства в продвижении ответственного ведения бизнеса предусматривает принятие надлежащих мер для обеспечения доступа лиц, затронутых несоблюдением компаниями стандартов ОВБ, к эффективным судебным или внесудебным механизмам правовой защиты (OECD, 2022[10]). Инструменты ОЭСР в области ОВБ также устанавливают ожидания в отношении проведения должной осмотрительности в цепочках поставок компаний, обеспечивая добросовестность торговли минералами через решения компаний в сфере закупок.

Ожидания в области ОВБ распространяются на ГП в той же мере, что и на частные компании, и могут играть особенно важную роль в таких секторах, как горнодобывающий, где ГП нередко занимают доминирующее положение, вплоть до выполнения квазирегуляторных функций. Политики ГП в области ОВБ могут способствовать формированию положительной практики для частных компаний, например посредством последовательного раскрытия информации, связанной с ОВБ, и описания того, каким образом осуществлялась должная осмотрительность (OECD, 2023[2]), наряду с проведением экологических оценок, а также наличия внутри государственных предприятий систем внутреннего контроля, программ по этике и комплаенсу для эффективного предотвращения, выявления и устранения коррупции, особенно в крупных ГП, где могут возникать ситуации конфликта интересов.

Вставка 2.1. Инициатива прозрачности добывающих отраслей (ИПДО)

Инициатива прозрачности добывающих отраслей (ИПДО) является многосторонней инициативой, направленной на продвижение прозрачности, подотчетности и открытого управления природными ресурсами, в частности в нефтяном, газовом и горнодобывающем секторах. Основанная в 2003 году, она призвана решать проблемы, возникающие в ситуациях, когда доходы от добычи ресурсов утрачиваются вследствие коррупции или ненадлежащего управления.

В рамках ИПДО каждая страна-участница формирует многостороннюю группу, состоящую из представителей правительства, гражданского общества и отраслевых заинтересованных сторон, для надзора за реализацией процесса ИПДО. Страны ежегодно публикуют отчеты ИПДО, включающие данные о контрактах, лицензиях, объемах производства, распределении доходов и расходах, связанных с добывающим сектором.

Стандарт ИПДО, последний раз обновленный в 2023 году, устанавливает критерии, которым должны соответствовать страны и компании для признания их соответствующими требованиям ИПДО. Данный стандарт охватывает прозрачность по всей цепочке создания стоимости – от предоставления лицензий и заключения контрактов до сбора и распределения доходов. Оценка стран проводится по шкале от «удовлетворительно» до «недостаточно».

Казахстан и Кыргызская Республика являются странами, внедряющими стандарт ИПДО.

Источник: (EITI, 2025[11]) (UK EITI, 2025[12])

Трудовые права

Соблюдение трудовых прав, включая свободу объединения и ведение коллективных переговоров, является неотъемлемой частью ответственного ведения бизнеса, в том числе в горнодобывающем секторе. В соответствии с Руководящими принципами ОЭСР для МНП предприятия должны уважать права работников в соответствии с Декларацией МОТ об основополагающих принципах и правах в сфере труда, включая свободу объединения и право на ведение коллективных переговоров, эффективную ликвидацию детского труда, устранение всех форм принудительного или обязательного труда, недопущение дискриминации в сфере занятости и профессии, а также содействие созданию безопасных и здоровых условий труда. Эти принципы и права также получили развитие в форме конкретных прав и обязательств в конвенциях МОТ.

Эффективная защита трудовых прав требует наличия ряда политико-правовых рамок, начиная с четкой законодательной базы или государственной стратегии в области защиты труда (OECD, 2025[7]), в рамках которых государство взаимодействует с бизнесом и профсоюзами и обеспечивается эффективный диалог между руководством и работниками по вопросам труда, безопасности и занятости. К другим необходимым условиям относятся эффективные механизмы рассмотрения жалоб для обеспечения справедливой компенсации пострадавшим в результате несчастных случаев и предотвращения несчастных случаев на рабочем месте в будущем; а также наличие достаточного кадрового обеспечения уполномоченных органов с мандатом на проведение внеплановых инспекций труда (OECD, 2025[7]). Правительства могут играть важную роль в защите этих прав, а ГП в горнодобывающем секторе могут служить примером их соблюдения.

Содержательное консультирование с местными сообществами

Содержательное взаимодействие с заинтересованными сторонами является ключевым элементом процесса должной осмотрительности в горнодобывающем секторе и способствует предотвращению конфликтов с местными сообществами и сбоев в цепочках поставок. В ряде случаев заинтересованные стороны имеют право быть проконсультированным. Четкие ожидания в отношении обязательных процедур оценки рисков включают проведение Оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС), Стратегической экологической оценки (СЭО) и Оценки социального воздействия (ОСВ) горнодобывающих проектов. Для крупных горнодобывающих проектов взаимодействие с заинтересованными сторонами может принимать различные формы, включая проведение общественных консультаций с обеспечением публичного доступа к кратким итоговым материалам, участие в выездных оценках и распространение их результатов, а также обеспечение справедливого распределения выгод с местными сообществами.

Программы корпоративной социальной ответственности (КСО), как правило, основываются на филантропических подходах к управлению отношениями между компанией и сообществами. Хотя такие мероприятия могут дополнять усилия в области ОВБ, они также могут выходить за рамки стандартов ОВБ и не заменяют должную осмотрительность, сосредоточенную на фактических или потенциальных неблагоприятных воздействиях, которые предприятие может причинить, к которым может способствовать или с которыми может быть напрямую связано через деловые отношения. В определенных условиях инициативы КСО, тем не менее могут способствовать благополучию сообществ, повышению местного принятия проектов и управлению рисками.

Управление в горнодобывающем секторе Центральной Азии

Казахстан продвигает ОВБ и управление минеральными ресурсами, но мог бы более эффективно решить проблемы коррупции, незаконной добычи полезных ископаемых и цепочек поставок с высоким уровнем риска

Казахстан в последние годы предпринял шаги по внедрению стандартов ОВБ. Это единственная страна региона, присоединившаяся к Декларации ОЭСР о международных инвестициях и многонациональных предприятиях и к Руководящим принципам ОЭСР для многонациональных предприятий по ОВБ (OECD, 2025[13]). Соответственно, с 2017 года в Казахстане функционирует Национальный контактный центрпо вопросам ОВБ (см. Вставка 2.2) (OECD, 2026[14]). Казахстан также присоединился к Рекомендациям Совета ОЭСР в отношении Руководства ОЭСР по минералам в 2017 году и Руководства ОЭСР по взаимодействию с заинтересованными сторонами в 2017 году, а также к Руководству ОЭСР по должной осмотрительности для ответственного ведения бизнеса в 2018 году (OECD, 2018[15]) и к Рекомендации о роли государства в продвижении ответственного ведения бизнеса в 2023 году. В октябре 2024 года Казахстан обязался разработать декларацию по ОВБ с установлением ожиданий для инвесторов (OECD, 2025[7]).

Вставка 2.2. Национальный контактный центр (НКЦ) в Казахстане

НКЦ Казахстана функционирует на базе Института экономических исследований при Министерстве национальной экономики. НКЦ имеет многостороннюю структуру, включающую представителей государственных органов, бизнеса и гражданского общества. Представители профсоюзов привлекаются к участию на индивидуальной основе в зависимости от конкретного случая.

С 2020 года деятельность НКЦ стала более активной. НКЦ опубликовал Руководящие принципы ОЭСР и Руководство по должной осмотрительности на своем веб-сайте, а также (со-) организовал мероприятия по продвижению ОВБ. В НКЦ поступило семь обращений по «конкретным случаям», связанным с предполагаемым несоблюдением Руководящих принципов (все в 2021-2023 годах). Из них:

• пять не были приняты к дальнейшему рассмотрению;

• одно было завершено без достижения соглашения, поскольку компания отказалась участвовать в процессе НКЦ ; и

• одно завершилось достижением соглашения между сторонами.

НКЦ также играет все более значимую роль в обеспечении согласованности политики в области ОВБ в Казахстане. В частности, НКЦ выполняет функции секретариата рабочей группы по разработке Национального плана действий в сфере бизнеса и прав человека.

Источник: (OECD, 2025[7])

Казахстан является участником ИПДО с 2007 года (EITI, 2025[11]). В ходе Валидации 2025 года Казахстан получил сравнительно низкий балл (56 баллов) за внедрение Стандарта ИПДО 2019 года. Валидация отметила прогресс в части публичных обязательств на высоком уровне в отношении процесса ИПДО, создания комплексной нормативно-правовой базы для сектора и повышения прозрачности в отношении ГП. Вместе с тем было рекомендовано предпринять дополнительные усилия для укрепления благоприятной среды для участия гражданского общества в процессах ИПДО и пересмотреть общие политики в области конфиденциальности бенефициарной собственности, раскрытия контрактов, данных о производстве и экспорте, а также подписных бонусов. Казахстан присоединился к возглавляемому США Партнерству по обеспечению безопасности поставок минералов с целью укрепления устойчивости цепочек поставок критически важных минералов и принял участие в запуске его преемника, Форума по геостратегическому взаимодействию в сфере ресурсов (FORGE) в феврале 2026 года (US Dept of State, 2026[16]).

Несмотря на то, что правительство реагирует на случаи незаконной добычи, остается потенциал для дальнейшего снижения связанных рисков. С 2021 года Казахстан использует дистанционный мониторинг для выявления незаконной добычи. По данным Министерства цифрового развития и искусственного интеллекта, в 2025 году спутниковый мониторинг выявил 1 845 участков незаконного недропользования, тогда как в 2024 году было зафиксировано 2 500 случаев (The Times of Central Asia, 2025[17]; Dprom.kz, 2026[18]). По данным Министерства внутренних дел, ежегодно задерживается до 4 000 нелегальных добытчиков (World Bank, 2023[19]). В 2026 году суд Улытауской области вынес приговор мужчине за незаконную добычу и экспорт более 16 000 тонн марганцевой руды в течение трех лет, а также за легализацию доходов, полученных преступным путем (Caspian Post, 2026[20]). В ходе досудебного расследования в Караганде было установлено, что одно предприятие в регионе на протяжении четырех лет осуществляло добычу железной руды без лицензии и незаконно экспортировало ее за рубеж (Caspian Post, 2026[21]). Правоохранительные органы также регулярно пресекают незаконную деятельность, связанную с участием иностранных граждан и добычей золота (Tengri News, 2025[22]; Iz.ru, 2024[23]). Кодекс о недрах содержит отдельные положения, направленные на содействие кустарной и мелкомасштабной добыче, включая упрощенные процедуры предоставления лицензий и менее строгие требования к проектной документации и финансовым гарантиям рекультивации, среди прочего. Однако координация между региональными органами власти и центральными государственными органами, а также четкость надзора при выдаче лицензий препятствуют фактической формализации сектора (World Bank, 2023[19]; InBusiness.kz, 2026[24]).

Несмотря на определенный прогресс в реализации ряда инициатив по обеспечению добропорядочности, коррупция в системе государственного управления, сфере государственных закупок и крупных инфраструктурных проектах остается серьезной проблемой. Казахстан принял Концепцию и План действий на 2022-2026 годы, исполнение которых контролируется Агентством по противодействию коррупции, создал механизм защиты информаторов и внедрил обязательные кодексы корпоративного управления, что приблизило страну к международным стандартам во многих областях управления. Этап распределения лицензий остается особенно уязвимым к рискам ненадлежащего управления. В 2023 году вице-министр индустрии и инфраструктурного развития был осужден за злоупотребление должностными полномочиями в связи с незаконным предоставлением прав на разработку месторождения никеля и кобальта без проведения конкурентной процедуры и по заниженной цене компании, аффилированной с ним (OECD, 2025[25]). К числу сохраняющихся вызовов в антикоррупционной системе страны относятся устранение нормативных пробелов по таким вопросам, как лоббирование, конфликт интересов и декларирование активов, обеспечение институциональной независимости, а также переход от правовых реформ к их практической реализации (OECD, 2025[5]; OECD, 2024[26]).

Предприятия, осуществляющие закупки в Казахстане или ведущие деятельность в стране, приняли политики в области ОВБ либо прошли процедуры подтверждения соответствия. Некоторые крупные горнодобывающие компании начали внедрять должную осмотрительность в цепочках поставок в соответствии со стандартами ОЭСР. Компания «Казцинк», крупный интегрированный производитель цинка со значительными объемами производства меди, золота, серебра, цинка и свинца, в 2023 году успешно прошла оценку Copper Mark на соответствие Совместному стандарту должной осмотрительности для меди, свинца, молибдена, никеля и цинка (JDDS). Сам стандарт JDDS был признан Лондонской биржей металлов в качестве допустимой программы аудита для соблюдения ее требований по ответственному снабжению. «Казцинк» также является аффинажным предприятием Good Delivery по золоту и серебру в рамках программы аудита ответственного снабжения Лондонской ассоциации рынка драгоценных металлов (LBMA) (Kazzinc, 2025[27]). Аффинажный завод «Казахмыс» также включен в список Good Delivery LBMA по серебру и внедрил разработанную KPMG дорожную карту ESG, предусматривающую, в том числе, рециркуляцию воды из хвостохранилищ и обязательную модернизацию систем вентиляции шахт (agmp.kz, 2024[28]). Ульбинский металлургический завод, крупный производитель тантала, ниобия и бериллия, входит в перечень предприятий, соответствующих требованиям по выплавке тантала Инициативы по ответственным поставкам минералов. Металлургические операции Metalkol в Демократической Республике Конго, принадлежащие казахстанской группе Eurasian Resources Group (ERG), успешно прошли аудит Инициативы по ответственным поставкам минералов, а переработка хвостов прошла процедуру подтверждения соответствия The Copper Mark. В начале 2026 года деятельность ERG в ДРК была расширена за счет сотрудничества с ГП Entreprise Générale de Cobalt с целью формализации кустарной и мелкомасштабной добычи (Omirgazy, 2026[29]). Привлечение капитала и экспертных знаний крупной горнодобывающей компании для интеграции неформальных поставок в легальные торговые каналы посредством поэтапной формализации и снижения рисков может послужить примером для аналогичных инициатив по дальнейшей диверсификации цепочек поставок.

Вместе с тем в отношении казахстанских компаний продолжают поступать обвинения. В отношении ERG выдвигались обвинения в несоблюдении местного законодательства о субподряде (Autorité de Régulation de la Sous-traitance dans le secteur Privé, 2024[30]), загрязнении окружающей среды (Njini and Rolley, 2023[31]), коррупции (Kotkamp, 2025[32]) и спорах, связанных с реализацией горнодобывающих проектов в ДРК (Africa Mining Intelligence, 2024[33]). Компания по-разному реагировала на данные обвинения, отрицая причастность к экологическому ущербу и оспаривая заявления НПО о ненадлежащих трудовых практиках, одновременно заключив мировое соглашение и выплатив компенсацию регуляторам по вопросам реализации горнодобывающих проектов (Reuters, 2025[34]) и субподряда (Actualité.co, 2024[35]). Недавний рост импорта тантала из стран Центральной Африки в Казахстан привлек внимание, особенно с учетом того, что многие районы добычи тантала в ДРК были затронуты расширением деятельности повстанческой группы M23 в 2023–2025 годах (OECD, 2025[36]). В более широком контексте, несмотря на давние опасения по поводу структурного занижения отчетности по танталу, происходящему из ДРК и Руанды, существенных рыночных потрясений после эскалации конфликта в районах добычи не наблюдалось. Это может свидетельствовать о том, что производство из районов, контролируемых негосударственными вооруженными группами, продолжает поступать на международные рынки через устоявшиеся перерабатывающие хабы.

Хотя горнодобывающий сектор Казахстана в определенной степени открыт для иностранных инвестиций, он доминируется ГП, в частности компанией «Тау-Кен Самрук», созданной в 2009 году и находящейся под контролем Национального фонда благосостояния «Самрук-Казына». До недавнего времени «Тау-Кен Самрук» пользовалась приоритетом перед частными компаниями при получении прав недропользования. Частные предприятия со значительным государственным участием, такие как ERG и «Казцинк», также, как правило, пользуются преференциями. В Казахстане некоторые министерства, осуществляющие функции собственника, одновременно являются регуляторами соответствующих секторов, что создает высокий риск конфликта интересов, поскольку министры могут занимать должности в компаниях, регулирование которых они осуществляют, а также риск недобросовестной конкуренции, когда государственные субъекты могут отдавать предпочтение действующим национальным компаниям в ущерб младшим компаниям или иностранным инвесторам. Членство Казахстана в ИПДО способствовало повышению прозрачности использования доходов от добычи полезных ископаемых через Национальный фонд Республики Казахстан, однако, по сообщениям, возможности для обсуждения вопросов горнодобывающего сектора между правительством, бизнесом и гражданским обществом в последние годы сократились (World Bank, 2023[37]).

Правительство Казахстана приступило к масштабным реформам, направленным на повышение качества управления и эффективности ГП, однако плану реформ было бы полезно последовательная приверженность для обеспечения их реализации. Правительство могло бы вывести регуляторные функции из министерств, осуществляющих права акционера в ГП, либо передать функции собственника за пределы министерств. Создание единого органа по управлению государственными активами способствовало бы более информированному и активному осуществлению государством прав собственности, а также более эффективному надзору за такими структурами, как «Самрук-Казына». Преобладание государственных служащих в составе советов директоров вызывает озабоченность в отношении объективности принятия решений и поднимает вопрос необходимости формирования профессиональных, независимых и автономных советов директоров (OECD, 2024[38]). Учитывая риски, связанные с цепочками поставок золота и тантала, существует необходимость усиления должной осмотрительности при закупках минерального сырья из третьих стран для снижения рисков финансирования конфликтов, в том числе посредством более тщательной проверки аудитов должной осмотрительности аффинажных предприятий.

Правительство Кыргызской Республики предпринимает шаги по продвижению ОВБ, но усиление участия государства снизило прозрачность горнодобывающего сектора

Внедрение ОВБ в Кыргызской Республике остается на ранней стадии, хотя недавние инициативы по формированию политик свидетельствуют о растущем признании его значимости. В стране существует лишь ограниченное число примеров корпоративных политик, связанных с правами человека. Такие политики зачастую разрабатываются на основе типовых руководств или заимствуются из практики других предприятий. В горнодобывающем секторе Кыргызская Республика была одним из ранних участников ИПДО и раскрывает детализированные данные о добыче, доходах и владельцах лицензий, однако последняя Валидация ИПДО в 2024 году оценила общий уровень внедрения Стандарта 2019 года как «довольно низкий» (57,5 балла), отметив слабые результаты в части результатов, воздействия и взаимодействия с заинтересованными сторонами (EITI, 2024[39]). В новой Стратегической программе развития критически важных минералов до 2030 года правительство ставит цель достичь «высокой» оценки ИПДО в среднесрочной перспективе за счет более прозрачной отчетности. Предприятия, как правило, не проводят оценки воздействия своей деятельности на права человека (UNDP, 2024[40]). В соответствии с Законом о недрах социальный пакет включается в процесс оценки и утверждения воздействия проекта, однако его требования четко не определены, а меры по смягчению социально-экономических последствий проектов не конкретизированы (International Institute for Sustainable Development, 2018[41]).

Несмотря на создание формальных антикоррупционных рамок, таких как Национальная стратегия по противодействию коррупции на 2021–2024 годы и соответствующие планы ведомств, реализация остается неравномерной, с пробелами в таких областях, как применение норм о конфликте интересов и защита информаторов, при этом недавние законодательные изменения ослабили усилия по обеспечению прозрачности (OECD, 2024[42]). Горнодобывающий сектор подвержен коррупционным рискам. В 2025 году бывший министр природных ресурсов был приговорен к восьми годам лишения свободы за злоупотребление должностными полномочиями через структуру, финансируемую за счет прибыли горнодобывающей компании «Кумтор» и предназначенную для поддержки экологических проектов (The Diplomat, 2025[43]).

Лицензирование кустарной и мелкомасштабной добычи золота в настоящее время приостановлено, при этом активно лишь 21 индивидуальная лицензия, несмотря на то что, по оценкам, в секторе занято от 25 000 до 75 000 человек. Кыргызская Республика не ратифицировала Минаматскую конвенцию1, что вызывает обеспокоенность с учетом значительных объемов производства ртути в стране. Сектор скупки золота был либерализован в 2015 году, и около 40 операторов (в основном ювелиры и стоматологи) имеют лицензии на переработку нерафинированного золота для внутреннего использования. Хотя точные данные получить затруднительно, объем внутренних закупок оценивается примерно в 2,5 тонны нерафинированного золота, что указывает на заметный уровень активности. Несоответствия между задекларированным производством ювелирных изделий и подозрительно высоким объемом связанного с ним лома (который, как сообщается, освобожден от налогообложения) также требуют дополнительного анализа. По результатам экспертных интервью, несмотря на обвинения в транзите российского золота через страну, дела о незаконном обороте минералов, расследованные в Кыргызской Республике, касались лишь соседних государств. Тем не менее расхождение между заявленной стоимостью немонетарной торговли золотом в экспорте Кыргызской Республики и данными об импорте, представленными странами-партнерами, достигло 4 млрд долл. США в 2024 году (UN Comtrade, 2026[44]). Хотя данные Comtrade имеют ограничения, включая задержки в отчетности, различия в национальных таможенных классификациях и исключение или отдельный учет отдельных операций, таких как операции с монетарным золотом, указанные расхождения свидетельствуют о необходимости дополнительного изучения.

Влияние государства на горнодобывающий сектор Кыргызской Республики значительно усилилось после национализации золоторудного месторождения «Кумтор» в 2022 году. Это привело к снижению прозрачности сектора, что делает крупные международные горнодобывающие компании менее склонными к инвестированию (World Bank, 2022[45]). Тем не менее членство Кыргызской Республики в ИПДО обеспечивает широкое раскрытие информации о воздействии добычи полезных ископаемых. «Кыргызалтын» является основным ГП, осуществляющим деятельность в сфере добычи и аффинажа, управляя рудниками напрямую либо в рамках совместных предприятий с китайскими и турецкими компаниями. Аффинажный завод «Кыргызалтын» ежегодно проходит аудит LBMA и был восстановлен в списке Good Delivery после временного исключения в связи с недостатками программы ответственного снабжения.

Правительство могло бы рассмотреть возможность нарастающего повышения осведомленности и продвижения внедрения соответствующих стандартов ОЭСР в области ОВБ, таких как Руководящие принципы ОЭСР для многонациональных предприятий по ответственному ведению бизнеса и Руководство ОЭСР по должной осмотрительности для ответственных цепочек поставок минеральных ресурсов из районов, затронутых конфликтами и высокими рисками.

Узбекистан укрепляет структуры ОВБ и антикоррупционные механизмы; однако ему необходимо и дальше бороться с рисками коррупции, пробелами в надлежащей проверке цепочки поставок и недостатками в области прозрачности

Вопросы ОВБ приобретают все большее значение в повестке политик Узбекистана. Недавно Узбекистан подал заявку на присоединение к Декларации ОЭСР о международных инвестициях и многонациональных предприятиях (Ministry of Investment, Industry and Trade of the Republic of Uzbekistan, 2026[46]). Общий уровень осведомленности об ОВБ также растет, при этом как государственные органы, так и бизнес содействуют продвижению ОВБ посредством регулярных мероприятий и финансирования. Правительство обязалось принять Национальный план действий в сфере бизнеса и прав человека, что создает возможность для продвижения ОВБ в горнодобывающем секторе (OECD, 2025[7]). Под эгидой Совета иностранных инвесторов создана высокоуровневая рабочая группа по вопросам ОВБ, а правительство поощряет управление рисками устойчивого развития в ГП (OECD, 2025[7]).

В последние годы усилилась борьба с коррупцией, в частности посредством создания специализированного антикоррупционного агентства в 2020 году и укрепления управления ГП через внедрение системы отбора членов советов директоров и руководителей на основе заслуг. Стратегия «Узбекистан-2030» включает обязательства правительства по снижению негативных последствий деловой деятельности, таких как коррупция. Поскольку коррупция остается значительным риском для потенциальных инвесторов, государственные учреждения в горнодобывающем секторе уделяют повышенное внимание данному вопросу, при этом Навоийский ГМК и Министерство горнодобывающей промышленности и геологии получили наивысшие оценки в рейтинге механизмов предупреждения коррупции, составленном Антикоррупционным агентством (Qalampir, 2025[47]). Крупнейшие государственные горнодобывающие предприятия, Алмалыкский ГМК (АГМК), Навоийский ГМК (НГМК) и «НавоиУран» перешли на Международные стандарты финансовой отчетности (МСФО) при подготовке финансовой отчетности (ESG Foundation, 2025[48]).

Вместе с тем, несмотря на редкость публичных сообщений о коррупционных инцидентах в горнодобывающем секторе, восприятие коррупции сохраняется (Anti-Corruption Agency of the Republic of Uzbekistan, 2023[49]). Журналисты-расследователи установили, что АГМК с 2022 года заключил закупочные контракты на сумму свыше 200 млн долл. США с сетью компаний, зарегистрированных в Соединенном Королевстве, Грузии и Сингапуре, многие из которых имеют неясные или фактически неактивные корпоративные записи и связаны через общих физических лиц, включая узбекского спортивного функционера по настольному теннису и других лиц без опыта работы в горнодобывающей отрасли. Это вызывает вопросы о том, не являются ли данные компании фиктивными структурами, действующими в интересах бенефициаров, пользующихся связями с политическими кругами, а не законными поставщиками (OCCRP, 2026[50]). Проведение подобных расследований стало возможным благодаря реформам в сфере прозрачности государственных закупок в Узбекистане, что демонстрирует, как повышение открытости может способствовать усилению подотчетности. Применение недавно принятого законодательства о конфликте интересов также рассматривается как ключевой элемент практического снижения данных рисков (OECD, 2024[51]); (OECD, 2025[7]). В отличие от Казахстана и Кыргызской Республики, Узбекистан не является участником ИПДО, однако рассматривает возможность присоединения (UzDaily, 2025[52]).

На уровне предприятий некоторые узбекские горнодобывающие и металлургические компании, включая предприятия по переработке и выплавке, добровольно приводят деятельность в соответствие с глобальными ориентирами устойчивого развития: НГМК начал публиковать отчеты в области устойчивого развития в 2019 году и стал первой узбекской горнодобывающей компанией, получившей независимый ESG-рейтинг в 2025 году (Minex Forum, 2025[53]). НГМК также разработал дорожные карты по интеграции Принципов ответственной добычи золота и Международного кодекса управления цианидами при поддержке независимых консультантов. АГМК и НГМК начали публиковать общедоступную нефинансовую отчетность, в частности по несчастным случаям на производстве. Оба предприятия, АГМК и НГМК имеют статус Good Delivery в Лондонской ассоциации рынка драгоценных металлов (London Bullion Market Association, 2026[54]).

Были высказаны опасения относительно возможности того, что российское золото, подпадающее под санкции, поступает в юрисдикции, такие как Швейцария или Соединенное Королевство, которые ввели санкции, через страны Центральной Азии, включая Узбекистан и Казахстан (Turuban and Soguel, 2024[55]). Центральный банк Узбекистана отверг данные обвинения и подчеркнул, что страна не осуществляла закупки золота за рубежом (Kun.uz, 2025[56]). Узбекистан признал кустарную добычу в правовой системе в 2019 году при условии лицензирования и в 2024 году ужесточил санкции за незаконную добычу, введя уголовную ответственность за несанкционированную добычу полезных ископаемых, совершенную повторно после применения административных взысканий, а также за осуществление кустарной добычи без соответствующих разрешений (The Times of Central Asia, 2024[57]; Kun.Uz, 2024[58]).

В 2024 году АГМК прошел оценку Copper Mark по ряду социальных и экологических критериев ОВБ. Оценка выявила частичные пробелы по ряду направлений, включая взаимодействие с заинтересованными сторонами, отношения с деловыми партнерами, продолжительность рабочего времени, механизмы рассмотрения жалоб работников, биоразнообразие и охраняемые территории, закрытие и рекультивацию рудников, здоровье и безопасность сообществ, права человека, изъятие земель и переселение, культурное наследие, а также, в особенности, значительные пробелы в проведении должной осмотрительности в цепочках поставок минерального сырья (The CopperMark, 2026[59]).

В настоящее время АГМК устраняет выявленные пробелы, в том числе в части разработки более эффективных систем и процессов проведения должной осмотрительности в цепочке поставок. Основные недостатки касаются порядка идентификации поставщиков высокого риска в странах происхождения или транзита. В отчете об оценке отмечено, что поставщиками меди для АГМК являются трейдеры, что подчеркивает необходимость усиления проверок для установления стран происхождения и транзита и устранения связанных рисков.

Узбекистан мог бы содействовать внедрению соответствующих стандартов ОЭСР в области ОВБ, а также ИПДО. Это обеспечило бы лучшую прослеживаемость потоков минерального сырья (и потенциально связанных с ними незаконных финансовых потоков), повышение прозрачности для инвесторов и укрепление диалога с различными заинтересованными сторонами в горнодобывающем секторе. Проводимые реформы управления и профессионализация советов директоров ГП являются формирующейся положительной практикой, однако требуют дальнейшего поддержания и расширения.

Трудовые права

Безопасность труда является давней проблемой в Казахстане, которую правительство начинает решать

Недавние изменения в Трудовом кодексе Казахстана укрепили нормативную базу в сфере трудовых прав, однако сохраняются пробелы. Действующее законодательство включает широкий спектр положений, направленных на обеспечение безопасности жизни и здоровья работников. Оно также предусматривает обучение персонала мерам охраны труда и техники безопасности (World Bank, 2023[37]). Вместе с тем сохраняются серьезные опасения в отношении эффективной защиты прав работников, особенно трудовых мигрантов, которые сталкиваются с повышенными рисками дискриминации, невыплаты заработной платы, домогательств и принудительных трудовых практик (Global Detention Project, 2025[60]). Коллективные переговоры и право на забастовку не гарантированы (Human Rights Watch, 2025[61]), при этом страна до настоящего времени не ратифицировала Конвенцию МОТ № 190, направленную на защиту работников от насилия и домогательств (ILO, 2026[62]). Между 2021-м по 2022-м годами количество обращений по фактам нарушений трудовых прав увеличилось с 53 до 288.

Представители казахстанских профсоюзов утверждают, что официальная статистика по горнодобывающей отрасли занижает число несчастных случаев (World Bank, 2023[37]). В горнодобывающем секторе Казахстана продолжают фиксироваться производственные аварии и смертельные случаи, связанные с ненадлежащими условиями труда. По данным прокуратуры Восточно-Казахстанской области, в период с 2019 по 2022 год из 688 несчастных случаев в регионе 174 произошли на горнодобывающих предприятиях, что привело к 66 смертельным исходам (Sergienko, 2022[63]). В 2023 году 46 шахтеров погибли в результате взрыва метана на шахте имени Костенко в Темиртау, где работники длительное время требовали улучшения условий труда (The Diplomat, 2023[64]). Шахта, находившаяся на тот момент под управлением ArcelorMittal, впоследствии была национализирована (RFI, 2023[65]). Конфликты, связанные с условиями труда, возникали и на других шахтах Казахстана (Vlast.kz, 2025[66]). В 2024 году в казахстанских шахтах было зафиксировано 43 случая заявлений о трудовых злоупотреблениях, из которых 22 касались вопросов охраны труда и техники безопасности. Среди них 14 случаев гибели работников на рабочем месте, восемь из которых были вызваны одним инцидентом на Карагандинском ферросплавном заводе. В медной промышленности было зафиксировано 21 заявление, связанное с объектами добычи меди, из которых 11 касались крупной меднодобывающей компании «Казахмыс»; ряд шахт «Казахмыс» также стали объектом протестов и забастовок в связи с невыплатой или занижением заработной платы, а также неудовлетворительными условиями труда (Business and Human Rights Resource Centre, 2025[67]).

Правительство активизирует усилия по улучшению условий труда. Недавно была принята Концепция безопасного труда на 2024–2030 годы, направленная на улучшение условий труда и сокращение числа несчастных случаев на рабочем месте, большинство из которых происходит в горнодобывающем и строительном секторах. В качестве дальнейших шагов правительство могло бы рассмотреть возможность усиления защиты труда в горнодобывающем секторе посредством укрепления общего надзора за безопасностью, повышения прозрачности отчетности о происшествиях и обеспечения инспекционных органов достаточными ресурсами и четким мандатом, позволяющим проводить внеплановые проверки. Установление более четких минимальных требований к мерам эксплуатационной безопасности при обеспечении соразмерного правоприменения способствовало бы улучшению показателей безопасности. Параллельно повышение доступности и эффективности механизмов подачи жалоб и рассмотрения обращений, в том числе на местных языках, используемых затронутыми работниками и сообществами, обеспечило бы возможность безопасного выражения озабоченностей.

Правительство Кыргызской Республики поддерживает местную занятость в горнодобывающей промышленности, но ему необходимо усилить защиту трудовых прав

Несчастные случаи в горнодобывающем секторе Кыргызской Республики приводят к 10-15 смертельным случаям ежегодно (World Bank, 2023[68]). В соответствии с трудовым законодательством Кыргызской Республики работодатели, включая горнодобывающие компании, обязаны принимать комплексные меры по обеспечению жизни и здоровья работников при исполнении ими своих обязанностей. Сообщается, что существующий механизм рассмотрения жалоб является неэффективным вследствие бюрократической сложности и воспринимаемого отсутствия заинтересованности со стороны должностных лиц. Китайские компании, осуществляющие деятельность в Кыргызской Республике, нередко обвиняются в дискриминационных практиках занятости по отношению к кыргызским работникам (World Bank, 2023[68]). Реформа 2022 года, обязывающая все горнодобывающие проекты обеспечивать занятость 90% работников из числа граждан Кыргызской Республики, как сообщается, затруднительна для соблюдения на этапах проектирования и строительства. В новой Программе по критически важным минералам правительство признает, что данное требование также ограничило кадровый потенциал в горнодобывающем секторе. Несмотря на это, Программа предусматривает создание 30 000 новых рабочих мест в добыче КВМ к 2040 году.

Кыргызская Республика также могла бы рассмотреть возможность усиления существующих механизмов рассмотрения жалоб и наделения органа инспекции труда дополнительными ресурсами и четким мандатом на проведение внеплановых проверок.

Узбекистан улучшает свои трудовые стандарты, но по-прежнему существуют пробелы в области здравоохранения, безопасности, свободы ассоциаций и гендерного равенства

Нормативная база Узбекистана в сфере трудовых прав улучшилась, однако сохраняются вызовы. В последние годы Узбекистан присоединился к ряду конвенций МОТ, а Трудовой кодекс был существенно обновлен в 2023 году. Вместе с тем сохраняются проблемы, связанные с недостаточностью ресурсов для проведения инспекций и обеспечением охраны труда и техники безопасности. Порог для создания профсоюза установлен на уровне 3000 работников, что ограничивает данную возможность для значительного числа профессий; кроме того, функционирование профсоюза независимо от Федерации профсоюзов Узбекистана остается затруднительным. Гендерное равенство также остается серьезной проблемой: разрыв в оплате труда между мужчинами и женщинами достигал 39% в 2024 году (по сравнению с 20% в Казахстане) (OECD, 2025[7]). Количество заявлений о злоупотреблениях в горнодобывающем секторе Узбекистана увеличилось, однако интерпретация данного показателя затруднена: это может свидетельствовать как о большей готовности сообщать о нарушениях, так и о росте их числа (Business and Human Rights Resource Centre, 2025[67]). В первые шесть месяцев 2024 года узбекскими органами власти на предприятиях АГМК было зафиксировано 728 нарушений требований охраны труда и техники безопасности. АГМК, второе по объему выручки горнодобывающее ГП страны, имеет значительное количество заявлений о злоупотреблениях и случаев смертельного травматизма на производстве.

Правительство могло бы продолжить реформирование нормативной базы в сфере трудовых прав, в том числе путем смягчения ограничений на создание профсоюзов. Кроме того, можно рассмотреть возможность упрощения деятельности профсоюзов вне Федерации профсоюзов Узбекистана. Наконец, органы власти могли бы усилить вовлечение различных заинтересованных сторон, включая независимые неправительственные организации, в обсуждение горнодобывающих проектов с целью более полного понимания потенциальных рисков и последствий добычи полезных ископаемых.

Содержательное взаимодействие с местными сообществами

В Казахстане участие местных сообществ требуется по закону, однако прозрачность в процессе принятия решений и выплате компенсаций отсутствует

Участие местных сообществ в горнодобывающих проектах в Казахстане обеспечивается Экологическим кодексом и Кодексом о недрах и недропользовании (далее – «Кодекс о недрах»). Экологический кодекс требует, чтобы любой проект, оказывающий воздействие на окружающую среду (включая горнодобывающие проекты), проходил комплексную оценку воздействия на окружающую среду (ОВОС) с проведением общественных консультаций продолжительностью не менее 30 дней, а также устанавливает общие положения по проведению консультаций с сообществами, в частности через Правила проведения общественных слушаний. Местные сообщества должны быть проинформированы о местоположении проекта, а также обо всех процедурах проведения общественных слушаний. Кодекс о недрах предусматривает участие местных исполнительных и природоохранных органов на всех этапах процесса ОВОС. Местные органы власти обязаны публиковать протоколы и записи общественных слушаний на своих веб-сайтах, а замечания и предложения, высказанные в ходе слушаний, подлежат учету компетентным органом, проводящим ОВОС.

Вместе с тем представители гражданского общества сообщают, что многие материалы ОВОС не раскрываются в полном объеме либо труднодоступны на часто изменяющихся государственных веб-сайтах (World Bank, 2023[19]). Местные органы власти зачастую не располагают достаточными возможностями для проведения общественных слушаний и не обеспечивают публикацию их протоколов, в то время как компании нередко недостаточно информируют о проведении слушаний, назначают их на рабочее время, не учитывают высказанные замечания и предоставляют неполную или неясную информацию (World Bank, 2023[37]). Кроме того, надзорные органы часто не обладают достаточными ресурсами или волей для правоприменения, что приводит к непоследовательному применению санкций. Например, значительные экологические штрафы предусмотрены законодательством, однако редко применяются эффективно, что снижает их сдерживающий эффект (OECD, 2025[7]).

Кодекс о недрах предусматривает, что если горнодобывающий проект расположен на расстоянии 1 км или меньше от населенного пункта, инициатор проекта обязан заключить Соглашение о развитии территории с местными исполнительными органами и предусмотреть меры по поддержке затронутого населения. Однако действующее законодательство не конкретизирует меры экономической и социальной поддержки, подлежащие включению в такие соглашения, а отсутствие типовой формы соглашения затрудняет обеспечение надлежащей помощи. Соглашения о развитии территории заключаются между компаниями и местными исполнительными органами, именуемыми акиматами, зачастую без непосредственного участия местных сообществ; это приводит к непрозрачному расходованию социальных отчислений компаний в пользу акиматов, при этом сами акиматы нередко расходуют данные средства с ограниченной подотчетностью перед местными сообществами и, по утверждениям критиков, часто вне их целевого назначения. Поскольку размер социальных отчислений определяется акиматами, это создает коррупционные риски и может стимулировать удовлетворение краткосрочных финансовых потребностей. В то же время отсутствие участия местных сообществ в процессе переговоров может приводить к заключению соглашений, игнорирующих трудовые и экологические последствия горнодобывающих проектов (World Bank, 2023[37]) (Business and Human Rights Centre, 2024[69]).

Отсутствует формальное обязательство по проведению Оценки социального воздействия, а также четкие руководящие принципы по компенсации или переселению сообществ, затронутых горнодобывающими проектами, что может привести к конфликтам, чрезмерным требованиям о компенсации или жалобам со стороны сообществ (Business and Human Rights Centre, 2024[69]). Соглашения о распределении выгод для сообществ носят неформальный характер – в соответствии с законом горнодобывающие компании перечисляют 1-2% стоимости проектов в местные бюджеты, однако данный процесс недостаточно прозрачен и возникали жалобы со стороны сообществ относительно использования этих средств (World Bank, 2023[37]).

Хотя пострадавшие от неблагоприятных воздействий все чаще обращаются в НКЦ Казахстана, доступны и другие внесудебные механизмы рассмотрения жалоб. Закон «О медиации» 2011 года предоставляет возможности для защиты и восстановления прав в случаях нарушений прав и свобод человека. Хотя медиация не является обязательной стадией судебного разбирательства, суды настоятельно рекомендуют сторонам прибегать к ней до обращения в суд. На уровне отдельных компаний большинство крупных предприятий заявляют о наличии механизмов для приема и рассмотрения жалоб. Однако, согласно Национальной базовой оценке, проведенной в рамках Национального плана действий по бизнесу и правам человека, лишь около половины опрошенных компаний публично раскрывают информацию о своих механизмах рассмотрения жалоб. Публичные обязательства по устранению неблагоприятных последствий встречаются редко, и лишь немногие компании раскрывают четкую информацию о процедурах рассмотрения обращений (OECD, 2025[7]).

Правительство могло бы рассмотреть возможность установления требования для горнодобывающих компаний учитывать результаты общественных слушаний и предоставлять обоснование в случае отказа от реализации предложений, высказанных в ходе слушаний. Также можно предусмотреть дополнительную поддержку местным исполнительным органам для обеспечения регулярного проведения общественных консультаций и полной доступности соответствующей документации. Наконец, правительство могло бы рассмотреть возможность вовлечения местных сообществ и профильных НПО в переговоры по заключению Соглашений о развитии территории, что способствовало бы более прозрачному распределению социальных отчислений.

В Кыргызской Республике существует хорошо налаженная система вовлечения общественности в реализацию горнодобывающих проектов, однако ее воспринимаемая неэффективность подрывает доверие заинтересованных сторон

Кыргызская Республика имеет опыт вовлечения местных сообществ в процессы, связанные с горнодобывающими проектами, хотя в последние годы эта практика стала менее выраженной. Введение в 2012 году соглашений о социальном пакете, обязывающих недропользователей достигать договоренностей с органами местного самоуправления по вопросам реализации горнодобывающих проектов, стало важным шагом вперед в части вовлечения местных сообществ в сектор. Введение таких соглашений также способствовало более активному участию горнодобывающих компаний в социальных и экономических проектах, направленных на улучшение условий жизни местного населения, включая образовательные программы, инфраструктурные проекты и создание рабочих мест (World Bank, 2023[68]). По сообщениям, правительство выдвигало к крупным инвесторам конкретные требования, такие как квоты на местную занятость и предоставление мест в советах директоров (U.S. Department of State, 2025[70]). Новая Стратегическая программа развития критически важных минералов предусматривает обязательное проведение Оценки социального воздействия (SIA) для горнодобывающих проектов. Вместе с тем некоторые неправительственные организации Кыргызстана утверждают, что в последние годы правительство стремилось ослабить гражданское общество и усилить контроль над горнодобывающим сектором, что привело к сокращению диалога между компаниями и сообществами; представители гражданского общества выражают опасения, что процессы консультаций могут утратить содержательное наполнение, если правительство примет решение о реализации новых крупных горнодобывающих проектов (PWYP Kyrgyzstan, 2024[71]).

Местные сообщества, по-видимому, с настороженностью относятся к иностранным горнодобывающим компаниям, которые воспринимаются как эксплуатирующие, при этом уровень доверия к государственным должностным лицам также остается низким (World Bank, 2023[68]). Механизмы обеспечения добропорядочности недостаточно четко определены в действующем законодательстве, и, по сообщениям, соответствующие нормы не функционируют на практике (World Bank, 2023[68]). Существует широко распространенное убеждение, что государственные органы предоставляют лицензии и разрешения иностранным компаниям посредством коррупционных практик, при этом доходы от добычи не распределяются в пользу местного населения. В последние годы нередко возникали конфликты между местными сообществами и китайскими компаниями, которые обвинялись в коррупции и недостаточной прозрачности (World Bank, 2023[68]; Furstenberg, 2021[72]).

В целом сохраняются опасения, что местные сообщества исключаются из обсуждения горнодобывающих проектов: хотя они могут взаимодействовать с компаниями через сельские советы, граждане жалуются, что компании используют правовые механизмы для уклонения от выполнения своих обязательств и игнорируют предложения сообществ. Диалог с правительством также оценивается как неудовлетворительный, поскольку он не носит регулярного характера и зачастую ограничивается участием узкого круга активистов без учета мнения более широкого сообщества. Помимо соглашений о социальном пакете, соглашения о развитии территорий заключаются только между крупными горнодобывающими компаниями и государственными органами, что создает возможности для коррупции и нецелевого использования доходов. Сообщается также, что компании проводят регулярные общественные слушания лишь на ранних этапах реализации проектов для получения «социальной лицензии» на деятельность от местного населения, а на последующих этапах взаимодействуют преимущественно с государственными органами (World Bank, 2023[68]).

Кыргызская Республика предусматривает участие общественности в процессе оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС). В соответствии с действующим законодательством любой представитель общественности может инициировать общественную экспертизу данного процесса. Такая общественная экспертиза, хотя и финансируется инициаторами и не должна превышать одного месяца, предоставляет местным сообществам и НПО платформу для представления замечаний, предложений и комментариев. Однако ее заключения носят консультативный характер, при этом государство не несет иных обязательств, кроме публичного признания факта ее проведения. Кроме того, отсутствуют сведения о случаях, когда в Кыргызской Республике горнодобывающий проект не был одобрен по итогам проведения ОВОС (World Bank, 2023[68]).

Ряд компаний, осуществляющих деятельность в горнодобывающем секторе Кыргызской Республики, разработали программы корпоративной социальной ответственности (КСО), направленные на повышение благосостояния местных сообществ и развитие местной экономики. ГП, эксплуатирующее месторождение «Кумтор», реализует программу, ориентированную на развитие местного сельского хозяйства, поддержку роста МСБ, сотрудничество с молодежью в целях развития местных образовательных инициатив, а также охрану окружающей среды (World Bank, 2023[68]). Среди иностранных инвесторов турецкая компания Eti Bakir, осуществляющая деятельность на золоторудном месторождении «Терексай» также реализует масштабную программу по охране водных ресурсов, флоры и фауны, а также участвует в социальной жизни местного сообщества: компания в настоящее время финансирует строительство новой школы на 225 учащихся.

Правительство могло бы рассмотреть возможность обеспечения регулярного общественного диалога между местными сообществами и органами местной власти по вопросам реализации горнодобывающих проектов, а также вовлечения местных сообществ в заключение соглашений о развитии территорий с крупными горнодобывающими компаниями. Кроме того, можно рассмотреть обеспечение продолжения диалога компаний с местными сообществами не только на ранних этапах реализации проектов, но и после, а также применение санкций в случае невыполнения данного требования. Наконец, правительство могло бы рассмотреть возможность продления установленного месячного срока для проведения общественной экспертизы ОВОС и придания ее результатам обязательного характера.

Участие местных сообществ в горнодобывающих проектах Узбекистана остается ограниченным, несмотря на недавние успехи

Традиционно местные сообщества в Узбекистане имели ограниченное влияние на принятие решений в сфере горнодобывающих проектов в условиях централизованного управления и ограниченного пространства для гражданского участия. Вместе с тем такие нормативные акты, как Закон «Об оценке воздействия на окружающую среду» предусматривают проведение ранних консультаций по проектам с высоким уровнем риска. Аналогичным образом новый Закон «О недрах» прямо требует проведения общественных консультаций до начала реализации горнодобывающих проектов. На практике заинтересованные стороны сообщают, что консультации проводятся не всегда, а действующее регулирование не обеспечивает вовлечение заинтересованных сторон в соответствии с международными стандартами, включая мониторинг с участием общественности (OECD, 2025[7]).

Новый Закон «Об экологической экспертизе», вступивший в силу в 2025 году, предусматривает проведение общественных консультаций на этапе экологической оценки горнодобывающих проектов (под наименованием «общественной экологической экспертизы»); однако такие общественные слушания носят исключительно консультативный характер и не создают для государства обязательства учитывать их результаты (Lex.uz, 2025[73]). В открытых источниках отсутствуют сведения о недавнем выраженном противодействии со стороны местных сообществ в отношении каких-либо горнодобывающих проектов: определенная настороженность может наблюдаться в отношении китайских компаний, инвестирующих в добычу золота в Узбекистане, однако она в основном ограничивается онлайн-пространством и не имеет практических последствий (Global Voices, 2025[74]).

Хотя в Узбекистане отсутствует специализированный механизм рассмотрения жалоб по вопросам ОВБ, важную роль в восстановлении нарушенных прав играет Омбудсман. В 2025 году Омбудсман получил 26 372 обращения (Uzbekistan Authorized Person of the Oliy Majlis for Human Rights, 2026[75]). Государственные предприятия, как и другие государственные учреждения, обязаны создавать механизмы рассмотрения жалоб, и некоторые из них публично раскрывают информацию о порядке их функционирования. В то же время среди частных коммерческих предприятий такие механизмы создаются и раскрываются менее системно (OECD, 2025[7]).

Правительство могло бы рассмотреть возможность придания результатам общественной экологической экспертизы обязательного характера в рамках процедуры экологической оценки. Кроме того, можно предусмотреть внедрение механизмов общественного диалога между горнодобывающими компаниями, органами местной власти и местными сообществами по вопросам реализации проектов по добычи, что способствовало бы лучшему информированию о рисках и потенциальных последствиях проектов, а также более полному учету потребностей местных сообществ.

Ссылки

[35] Actualité.co (2024), Intégration de 7 actionnaires congolais dans 4 sociétés sous-traitantes : l’ARSP et ERG Africa matérialisent la vision de Félix Tshisekedi, https://actualite.cd/2024/07/13/integration-de-7-actionnaires-congolais-dans-4-societes-sous-traitantes-larsp-et-erg.

[33] Africa Mining Intelligence (2024), Gécamines and ERG seek to bury the hatchet, https://www.africaintelligence.com/central-africa/2024/06/28/gecamines-and-erg-seek-to-bury-the-hatchet,110252558-art.

[28] agmp.kz (2024), Соблюдение стандартов ESG – один из приоритетов предприятий ГМК, https://agmp.kz/soblyudenie-standartov-esg-odin-iz-prioritetov-predpriyatij-gmk/ (accessed on 9 January 2026).

[49] Anti-Corruption Agency of the Republic of Uzbekistan (2023), Creating a Business Environment Free from Corruption Is the Key, https://anticorruption.uz/en/article/asosiy-maqsad-korrupsiyadan-xoli-tadbirkorlik-muhitini-yaratish.

[30] Autorité de Régulation de la Sous-traitance dans le secteur Privé (2024), Lualaba: la société minière METALKOL placée sous le contrôle des inspecteurs de l’ARSP, https://arsp.cd/news/lualaba-la-societe-miniere-metalkol-placee-sous-le-controle-des-inspecteurs-de-larsp/.

[69] Business and Human Rights Centre (2024), Kazakhstan: Villagers living near Kazakhmys mining operations complain of unfair compensation & court decisions on resettlement without their participation, https://www.business-humanrights.org/en/latest-news/kazakhstan-villagers-living-in-vicinity-of-kazakhmys-mining-activities-complain-of-unfair-compensation-court-decisions-on-resettlement-without-their-participation/ (accessed on 28 January 2026).

[67] Business and Human Rights Resource Centre (2025), Accelerated Demand: Human rights in Eastern Europe and Central Asia’s transition mineral boom, https://media.business-humanrights.org/media/documents/2025_EECA_Transition_minerals_EN.pdf.

[21] Caspian Post (2026), Illegal Exports Drain Billions in Resources From Kazakhstan, https://caspianpost.com/kazakhstan/illegal-exports-drain-billions-in-resources-from-kazakhstan.

[20] Caspian Post (2026), Kazakhstan Busts Multibillion-Tenge Illegal Mining Operation, https://caspianpost.com/kazakhstan/kazakhstan-busts-multibillion-tenge-illegal-mining-operation.

[1] Daryo.uz (2023), AMMC entrusts Germany’s KfW IPEX-Bank to secure financing worth $2.55bn for copper smelting complex, https://daryo.uz/en/2023/09/30/ammc-entrusts-germanys-kfw-ipex-bank-to-secure-financing-worth-255bn-for-copper-smelting-complex (accessed on 26 January 2026).

[18] Dprom.kz (2026), В области Улытау активизировалось незаконное использование недр, https://dprom.kz/novosti/v-ulitau-viyavleno-nezakonnoye-nedropolzovaneeye/.

[11] EITI (2025), Homepage, https://eiti.org/ (accessed on 2 September 2025).

[39] EITI (2024), The Kyrgyz Republic has achieved a fairly low overall score in implementing the 2019 EITI Standard, https://eiti.org/board-decision/2024-14#:~:text=The%20Kyrgyz%20Republic%20has%20achieved%20a%20fairly%20low%20score%20in,Transparency%2C%20and%20Outcomes%20and%20impact. (accessed on 9 January 2026).

[48] ESG Foundation (2025), Uzbekistan’s State Enterprises Embrace IFRS as Reform Drive Gains Pace, https://esgfoundation.org/uzbekistans-state-enterprises-embrace-ifrs-as-reform-drive-gains-pace (accessed on 7 January 2026).

[72] Furstenberg, S. (2021), “Understanding gold mining and social conflicts in Asia”, University of Central Asia – Institute of Public Policy and Administration (IPPA) Working Paper 63, pp. 1-22, https://ucentralasia.org/publications/2021/june/understanding-gold-mining-and-social-conflicts-in-kyrgyzstan.

[60] Global Detention Project (2025), Kazakhstan’s Treatment of Migrant Workers Scrutinised by the UN Human Rights Committee, https://www.globaldetentionproject.org/kazakhstans-treatment-of-migrant-workers-scrutinised-by-the-un-human-rights-committee (accessed on 19 January 2026).

[74] Global Voices (2025), What fuels anti-China sentiments in Uzbekistan?, https://globalvoices.org/2025/09/11/what-fuels-anti-china-sentiments-in-uzbekistan/ (accessed on 7 January 2026).

[61] Human Rights Watch (2025), Kazakhstan: Events of 2024, https://www.hrw.org/world-report/2025/country-chapters/kazakhstan (accessed on 19 January 2026).

[62] ILO (2026), Up-to-date Conventions and Protocols not ratified by Kazakhstan, https://normlex.ilo.org/dyn/nrmlx_en/f?p=NORMLEXPUB:11210:0::NO::P11210_COUNTRY_ID:103542 (accessed on 19 January 2026).

[24] InBusiness.kz (2026), Почему в Казахстане не дают простым гражданам добывать золото: эксперт дал расклад, https://www.inbusiness.kz/ru/news/pochemu-v-kazahstane-ne-dayut-prostym-grazhdanam-dobyvat-zoloto-ekspert-dal-rasklad.

[41] International Institute for Sustainable Development (2018), IGF Mining Policy Framework Assessment: Kyrgyzstan, https://www.iisd.org/publications/report/igf-mining-policy-framework-assessment-kyrgyzstan (accessed on 9 January 2026).

[23] Iz.ru (2024), In Kazakhstan, 12 people were convicted for illegal gold mining, https://en.iz.ru/en/1801854/2024-12-04/kazakhstan-12-people-were-convicted-illegal-gold-mining.

[27] Kazzinc (2025), Kazzinc Ltd. – Public Responsible Supply Chain Due Diligence Report, https://www.glencore.com/.rest/api/v1/documents/static/b9332ff4-ef85-4d5c-ad34-2d7e2775412f/2024+Kazzinc+Public+Responsible+Supply+Chain+Due+Diligence+Report.pdf (accessed on 8 January 2026).

[32] Kotkamp, L. (2025), “Despite bribery concerns, Eurasian miner pursued shady Congo deal, internal documents show”, Follow the Money, https://www.ftm.eu/articles/eurasian-miner-ignored-bribery-concerns-in-shady-congo-deal?share=qlexsMRd4s9jcYhdC6W5yzshXgdtOhAjDjhil4jN2r5bF0B%2FHb%2BL3PWcj9Rfd0M%3D (accessed on 22 January 2026).

[58] Kun.Uz (2024), Illegal mining in Uzbekistan now punishable by up to three years imprisonment, https://kun.uz/en/news/2024/10/29/illegal-mining-in-uzbekistan-now-punishable-by-up-to-three-years-imprisonment.

[56] Kun.uz (2025), Central Bank chief dismisses rumors of Uzbekistan buying gold from Russia, https://m.kun.uz/en/news/2025/10/24/central-bank-chief-dismisses-rumors-of-uzbekistan-buying-gold-from-russia.

[73] Lex.uz (2025), Закон Республики Узбекистан Об Экологической Экспертизе, Оценке Воздействия на Окружающую Среду и Стратегической Экологической Оценке, https://lex.uz/en/docs/7397289 (accessed on 23 October 2025).

[54] London Bullion Market Association (2026), Good Delivery Current List - Gold, https://www.lbma.org.uk/good-delivery/gold-current-list#-.

[53] Minex Forum (2025), Navoi Mining Secures ESG Rating, Reinforcing Sustainability Commitment, https://minexforum.com/2025/02/07/navoi-mining-secures-esg-rating-reinforcing-sustainability-commitment/#:~:text=Notably%2C%20NMMC%20is%20the%20first,of%20its%20ongoing%20transformation%20program. (accessed on 9 January 2026).

[46] Ministry of Investment, Industry and Trade of the Republic of Uzbekistan (2026), Uzbeksitan at OECD Eurasia Week, https://www.linkedin.com/posts/ministry-of-investments-industry-and-trade-of-the-republic-of-uzbekistan_within-the-framework-of-the-oecd-eurasia-activity-7424451661575741440-zfjJ.

[31] Njini, F. and S. Rolley (2023), “ERG asks Congo to lift copper unit ban, denies pollution charge”, Reuters, https://www.reuters.com/markets/commodities/erg-asks-congo-lift-copper-unit-ban-denies-pollution-charge-2023-06-07/ (accessed on 22 January  2026).

[76] Njini, R. (2023), ERG asks Congo to lift copper unit ban, denies pollution charge, https://www.reuters.com/markets/commodities/erg-asks-congo-lift-copper-unit-ban-denies-pollution-charge-2023-06-07/.

[50] OCCRP (2026), Secretive Firms From U.K. to Singapore Win $200M in Tenders From Uzbek State Giant, https://www.occrp.org/en/investigation/uzbek-state-crown-jewel-hands-200m-in-tenders-to-secretive-foreign-firms.

[14] OECD (2026), National Contact Points for Responsible Business Conduct, https://www.oecd.org/en/networks/national-contact-points-for-responsible-business-conduct.html (accessed on 5 January 2026).

[25] OECD (2025), Confiscation Measures and Sanctions in Corruption Cases in Kazakhstan, https://doi.org/10.1787/60159d3f-en.

[13] OECD (2025), Declaration on International Investment and Multinational Enterprises, OECD Publishing, https://legalinstruments.oecd.org/public/doc/241/241.en.pdf.

[36] OECD (2025), Economic Security in a Changing World, New Approaches to Economic Challenges, https://doi.org/10.1787/4eac89c7-en.

[5] OECD (2025), OECD Integrity Review of Kazakhstan, OECD Publishing, https://www.oecd.org/content/dam/oecd/en/publications/reports/2025/09/oecd-integrity-review-of-kazakhstan_b3c35ca7/d705d02f-en.pdf.

[7] OECD (2025), Responsible Business Conduct for Sustainable Infrastructure in Kazakhstan, Mongolia and Uzbekistan, OECD Publishing, https://doi.org/10.1787/2762f803-en.

[4] OECD (2025), State-Owned Enterprises and Sustainability: Leading by Example, https://doi.org/10.1787/c99c7ef0-en.

[26] OECD (2024), Baseline Report of the Fifth Round of Monitoring of Anti-Corruption Reforms in Kazakhstan: The Istanbul Anti-Corruption Action Plan, https://doi.org/10.1787/c9652173-en.

[42] OECD (2024), Baseline Report of the Fifth Round of Monitoring of Anti-Corruption Reforms in Kyrgyzstan, OECD Publishing, https://www.oecd.org/en/publications/baseline-report-of-the-fifth-round-of-monitoring-of-anti-corruption-reforms-in-kyrgyzstan_187f45b3-en.html.

[51] OECD (2024), Baseline Report of the Fifth Round of Monitoring of Anti-Corruption Reforms in Uzbekistan: The Istanbul Anti-Corruption Action Plan, https://doi.org/10.1787/363ba9d8-en.

[3] OECD (2024), OECD Guidelines on Corporate Governance of State-Owned Enterprises, 2024, https://www.oecd.org/content/dam/oecd/en/publications/reports/2024/06/oecd-guidelines-on-corporate-governance-of-state-owned-enterprises-2024_68fa05cd/18a24f43-en.pdf.

[38] OECD (2024), OECD Review of the Corporate Governance of State-Owned Enterprises in Kazakhstan, https://doi.org/10.1787/082c508b-en.

[2] OECD (2023), OECD Guidelines for Multinational Enterprises On Responsible Business Conduct, OECD Publishing, https://www.oecd.org/content/dam/oecd/en/publications/reports/2023/06/oecd-guidelines-for-multinational-enterprises-on-responsible-business-conduct_a0b49990/81f92357-en.pdf.

[6] OECD (2022), OECD (2022), Responsible Business Conduct in the State-Owned Enterprise Sector in Asia: Stocktaking of National Practices, http://www.oecd.org/corporate/responsible-business-conduct-in-the-SOE-sector-in-Asia.pdf.

[10] OECD (2022), Recommendation of the Council on the Role of Government in Promoting Responsible Business Conduct, OECD Publishing, https://legalinstruments.oecd.org/en/instruments/OECD-LEGAL-0486.

[15] OECD (2018), OECD Due Diligence Guidance for Responsible Business Conduct, https://www.oecd.org/en/publications/oecd-due-diligence-guidance-for-responsible-business-conduct_15f5f4b3-en.html (accessed on 5 January 2026).

[9] OECD (2017), OECD Due Diligence Guidance for Meaningful Stakeholder Engagement in the Extractive Sector, https://doi.org/10.1787/9789264252462-en.

[8] OECD (2016), OECD Due Diligence Guidance for Responsible Supply Chains of Minerals from Conflict-Affected and High-Risk Areas: Third Edition, https://doi.org/10.1787/9789264252479-en.

[29] Omirgazy, D. (2026), ERG Africa and EGC Sign MoU to Formalise Responsible Artisanal Cobalt Mining in DRC, The Astana Times, https://astanatimes.com/2026/02/erg-africa-and-egc-sign-mou-to-formalise-responsible-artisanal-cobalt-mining-in-drc/.

[71] PWYP Kyrgyzstan (2024), Harnessing evidence and international support to uphold civic space in the Kyrgyz Republic, https://resourcejustice.org/harnessing-evidence-and-international-support-to-uphold-civic-space-in-the-kyrgyz-republic/#:~:text=By%20gathering%20evidence%20about%20shrinking,powerful%20message%20to%20governments%20worldwide.

[47] Qalampir (2025), Uzbekistan evaluates anti-corruption performance: 2024 rankings released, https://qalampir.uz/en/news/korruptsiyaga-k-arshi-yakhshi-va-yemon-kurashgan-tashkilotlar-reytingi-e-lon-k-ilindi-117145.

[34] Reuters (2025), ERG settles with Gecamines over DRC Swanmines project, https://www.reuters.com/world/africa/erg-settles-with-gecamines-over-drc-swanmines-project-2025-09-11/.

[65] RFI (2023), ArcelorMittal sommé de quitter le Kazakhstan après sa plus grave catastrophe minière depuis l’indépendance, https://www.rfi.fr/fr/asie-pacifique/20231031-arcelormittal-somm%C3%A9-de-quitter-le-kazakhstan-apr%C3%A8s-sa-plus-grave-catastrophe-mini%C3%A8re-depuis-l-ind%C3%A9pendance (accessed on 16 October 2025).

[63] Sergienko, A. (2022), Прокуроры Восточного Казахстана взялись за крупные предприятия, https://ratel.kz/raw/prokurory_vostochnogo_kazahstana_vzjalis_za_krupnye_predprijatija.

[22] Tengri News (2025), Gang involving 19 foreign nationals detained in East Kazakhstan, https://en.tengrinews.kz/kazakhstan_news/gang-involving-19-foreign-nationals-detained-in-east-269398/.

[59] The CopperMark (2026), Participants and Partners, https://coppermark.org/participants-home/participants/?_country=uzbekistan.

[43] The Diplomat (2025), Former Kyrgyz Natural Resources Minister Sentenced to 8 Years, https://thediplomat.com/2025/02/former-kyrgyz-natural-resources-minister-sentenced-to-8-years/ (accessed on 5 March 2026).

[64] The Diplomat (2023), What a National Tragedy Says About Labor Rights in Kazakhstan, https://thediplomat.com/2023/11/a-national-tragedy-and-labor-rights-in-kazakhstan/ (accessed on 21 August 2025).

[17] The Times of Central Asia (2025), Kazakh Lawmakers Seek Ban on Unscrupulous Mining Companies, https://timesca.com/kazakh-lawmakers-seek-ban-on-unscrupulous-mining-companies/.

[57] The Times of Central Asia (2024), Uzbekistan’s Gold Mining Aims to Replace Labour Migration, https://timesca.com/uzbekistans-gold-mining-aims-to-replace-labour-migration/.

[55] Turuban, P. and D. Soguel (2024), “Sanctions enforcement: Bern ‘cannot rule out’ Switzerland gets Russian gold via Central Asia”, Swissinfo, https://www.swissinfo.ch/eng/swiss-politics/sanctions-enforcement-bern-cannot-rule-out-switzerland-gets-russian-gold-via-central-asia/88498901 (accessed on  January 2026).

[70] U.S. Department of State (2025), Investment Climate Statement for Kyrgyz Republic, https://www.state.gov/wp-content/uploads/2025/09/638719_2025-Kyrgyz-Republic-Investment-Climate-Statement.pdf.

[12] UK EITI (2025), What is EITI?, https://www.ukeiti.org/what-eiti (accessed on 2 September 2025).

[44] UN Comtrade (2026), UN Comtrade Database, https://comtradeplus.un.org/.

[40] UNDP (2024), Responsible Business Conduct: Challenges and Opportunities for Kyrgyzstan, https://www.undp.org/kyrgyzstan/stories/responsible-business-conduct-challenges-and-opportunities-kyrgyzstan (accessed on 5 January 2026).

[16] US Dept of State (2026), 2026 Critical Minerals Ministerial Fact Sheet, https://www.state.gov/releases/office-of-the-spokesperson/2026/02/2026-critical-minerals-ministerial/.

[75] Uzbekistan Authorized Person of the Oliy Majlis for Human Rights (2026), The Ombudsman’s Report Reviewed, https://ombudsman.uz/en/news/2026/02/06/ombudsman-maruzasi-korib-chiqildi?.

[52] UzDaily (2025), Uzbekistan and EITI Discuss Expanding Cooperation in Extractive Industry Transparency, https://www.uzdaily.uz/en/uzbekistan-and-eiti-discuss-expanding-cooperation-in-extractive-industry-transparency/.

[66] Vlast.kz (2025), Kazakhstan’s Mining Industry Sees Growing Abuse, https://vlast.kz/english/65780-kazakhstans-mining-industry-sees-growing-abuse.html (accessed on 25 August 2025).

[19] World Bank (2023), Mining sector diagnostic - Kazakhstan, https://documents.worldbank.org/en/publication/documents-reports/documentdetail/099081823001539573 (accessed on 9 January 2026).

[37] World Bank (2023), Mining Sector Diagnostic - Kazakhstan, https://documents1.worldbank.org/curated/en/099081823001539573/pdf/P17674501063760b08b290a4ae6547845d.pdf#:~:text=This%20report%20is%20the%20result%20of%20the%20Kazakhstan,consultant%29%2C%20Timur%20Odilov%2C%20Tatyana%20Sedova%20and%20Helga%20Treichel.

[68] World Bank (2023), Mining Sector Diagnostic - Kyrgyz Republic, https://documents1.worldbank.org/curated/en/099081623044079341/pdf/P17582903fc8890509e870f396f978774e.pdf.

[45] World Bank (2022), Kyrgyz Republic Mining Policy Note, https://documents1.worldbank.org/curated/en/099081623044037394/pdf/P17582907073f002087b000c68f70d8da6.pdf.

примечание

← 1.  Минаматская конвенция по ртути – это глобальный международный договор, направленный на защиту здоровья человека и окружающей среды от неблагоприятных последствий загрязнения ртутью. Она была принята в 2013 году и вступила в силу в 2017 году.