Данная глава обобщает разделы «Дорожной карты реформ в области устойчивой инвестиционной политики в Узбекистане», включая ключевые выводы и рекомендации в каждой из ее направлений. Дорожная карта содержит оценку основ политики Узбекистана в сфере инвестиций. В ней приводятся рекомендации по совершенствованию правовой и нормативной базы для инвестиций, политике содействия и продвижения инвестиций, налоговым стимулам, ответственному ведению бизнеса, а также по повышению вклада иностранных инвестиций в «зеленый» и цифровой переход и интеграцию Узбекистана в глобальные цепочки добавленной стоимости.
Дорожная карта реформ в области устойчивой инвестиционной политики в Узбекистане (Сокращённая версия)
Отрывок
С 2017 года Узбекистан приступил к масштабным политическим и экономическим реформам, направленным на улучшение инвестиционного климата. Реформы начались с либерализации счета операций с капиталом и валютного режима, за которыми последовала дальнейшая либерализация, наряду с различными мерами по снижению роли государства в экономике и созданию более благоприятной деловой среды для развития частного сектора, включая иностранные инвестиции. Эти шаги сопровождались усилением внимания к вопросам устойчивого развития, осмыслением уроков прежней экологической деградации и стремлением обеспечить реальные выгоды экономического роста на местах населению. Многое еще предстоит сделать, но направление изменений очевидно.
Настоящая Дорожная карта реформ в области устойчивой инвестиционной политики в Узбекистане рассматривает достигнутые результаты и возможные дальнейшие реформы, которые позволят стране выйти на траекторию достижения цели обретения статуса страны с уровнем дохода выше среднего к 2030 году. Основное внимание в Дорожной карте уделяется стратегиям, сочетанию политик, а также законодательным и нормативным актам, необходимым для стимулирования устойчивых инвестиций. Инвестиции не являются самоцелью, а представляют собой средство достижения устойчивого развития. Динамичный и эффективно регулируемый частный сектор способен стать движущей силой структурной трансформации и роста производительности, и при надлежащих обстоятельствах, способствовать достижению устойчивых и инклюзивных результатов. Благоприятный деловой климат сам по себе не гарантирует этих результатов, но является необходимым предварительным условием.
Дорожная карта дополняет недавний «Обзор ОЭСР по вопросам государственного управления: Узбекистан», в котором рассматриваются пути формирования более современного, эффективного и стратегически ориентированного государственного управления (OECD, 2024[1]). Надлежащее управление и эффективные инвестиционные политики взаимосвязаны, формируя положительный цикл, в котором инклюзивный процесс разработки законодательства, основанный на правительственных стратегиях и при активном участии широкого круга заинтересованных сторон, способствует успешной реализации политик.
Настоящая Дорожная карта, подготовленная в рамках сотрудничества между ОЭСР и Азиатским банком развития (АБР), использует такие инструменты, как Рамочные основы политики в области инвестиций ОЭСР (OECD, 2015[2]), Инструментарий политики по качеству ПИИ ОЭСР, а также другие инструменты и индикаторы, разработанные ОЭСР и АБР, для предоставления рекомендаций правительству Узбекистана относительно дальнейших шагов по решению задач формирования политики и управления в различных областях, оказывающих влияние как на инвестиции, так и на устойчивое развитие. Эти инструменты уже применялись во многих странах мира, и здесь также рассматривается опыт государств, сталкивающихся с аналогичными вызовами, из которого можно извлечь соответствующие полезные уроки.
Таблица 1.1 суммирует основные направления реформ и соответствующие ключевые рекомендации Дорожной карты по вопросам политик, а также содержит ориентировочные горизонты планирования (сроки реализации) и указывает ответственных институтов исполнителей. Горизонт планирования отчасти зависит от осуществимости рекомендации в ближайшие сроки, некоторые долгосрочные рекомендации могут быть более важными для дальнейшего улучшения инвестиционного климата, но потребуют определенного времени для эффективной реализации. Межведомственная рабочая группа, созданная в рамках реализации ДКРОУИП, должна осуществлять мониторинг выполнения рекомендаций, включая разработку наборов конкретных индикаторов для оценки прогресса и результатов реализации политики. Вовлечение заинтересованных сторон (например, представителей частного сектора, профсоюзов и других организаций гражданского общества) имеет ключевое значение для реализации Дорожной карты.
Источник: подготовлено ОЭСР и АБ
1.2.1. Темпы реформ впечатляют...
Одним из показателей темпов реформ служит большое количество стратегических документов, подготовленных в последние годы. Национальные стратегии Узбекистана задают общие рамки устойчивого развития и дополняются стратегическими документами, охватывающими отдельные сектора и направления политики, а также всеобъемлющей нормативно-правовой базой. Ключевой стратегией является Стратегия «Узбекистан – 2030», наряду с Планом развития Узбекистан – 2030 и Стратегией развития Нового Узбекистана на 2022-2026 годы. Их дополняют десятки более специализированных стратегий, охватывающих, среди прочего, государственные предприятия (ГП), малые и средние предприятия (МСП), цифровую трансформацию, интеллектуальную собственность, инновации, «озеленение» экономики, а также социальные сферы, такие как Национальная стратегия Республики Узбекистан по правам человека.
Современная и хорошо функционирующая экономика требует всеобъемлющей и актуальной правовой базы, которая является важным дополнением к вышеупомянутым стратегиям. Признаки законодательной деятельности заметны повсеместно в Узбекистане. Помимо новой Конституции 2023 года, пересматриваются и дополняются законы, принятые всего пять лет назад, при этом принимаются и новые. Эти законы охватывают, среди прочего, следующие области, имеющие отношение к настоящей Дорожной карте: инвестиции; специальные экономические зоны; государственно-частное партнерство; конкуренция; предпринимательство; приватизация; судебная система; международный коммерческий арбитраж; медиация; противодействие коррупции; государственная гражданская служба; недвижимость; права интеллектуальной собственности; товарные знаки; труд; равные права и возможности мужчин и женщин; профсоюзы; экологические аудиты; оценка воздействия на окружающую среду; государственные закупки и налогообложение. В сфере международных договоров Узбекистан сотрудничает с Азиатским банком развития (АБР) над разработкой новой модели двустороннего инвестиционного соглашения.
Эти стратегии и законы, в свою очередь, привели к частым институциональным изменениям, когда в структуре государственного управления были созданы новые агентства, органы, центры, комитеты и советы. Также создавались, реорганизовывались или иногда объединялись министерства. Примеры таких институциональных изменений приводятся в различных разделах настоящей Дорожной карты.
1.2.2. …однако это породило и собственный ряд проблем
Посредством активной нормотворческой и институциональной реформаторской деятельности правительство формирует всеобъемлющую правовую, нормативную и институциональную базу для инвестиций и устойчивого развития. Всего за несколько лет была полностью перестроена правовая система в сфере инвестиций, однако при столь высоких темпах реформ неизбежно возникают проблемы с их реализацией. Масштаб экономических и социальных преобразований порой акцентируется сильнее, чем глубина и качество их реализации или измеримые результаты. Президентские указы, направленные на улучшение деловой среды и продвижение реформ, издаются в большом количестве. После 2017 года правительством было издано предположительно почти 23 000 нормативно-правовых актов для поддержки Стратегии развития на 2017–2021 годы (World Bank, 2022[3]). Однако частые изменения законодательства, касающиеся реформ, лицензирования и административных структур, создают трудности для органов-исполнителей, которым сложно своевременно отслеживать новые положения и эффективно координировать действия, когда в них задействованы несколько учреждений. Дополнительно ситуацию осложняют ограниченные возможности правительства из-за неэффективных институциональных структур и высокой текучести кадров, что замедляет прогресс ключевых реформ и влияет на качество предоставления государственных услуг (EBRD, 2024[4]).
В Узбекистане успешность деятельности государственных органов зачастую измеряется количеством принятых законов и подзаконных актов, а не по эффективности их исполнения. В целом, на институциональные субъекты часто оказывается давление, заставляющее их разрабатывать новые законы в ускоренном и реактивном порядке. Кроме того, многие институты наделены законотворческими полномочиями, которые осуществляют самостоятельно в соответствии с собственными законодательными планами. Такая фрагментация на институциональном уровне приводит к проблемам координации, что затрудняет согласование вариантов политик и изменений нормативной базы в целостной и последовательной форме (OECD, forthcoming[5]). Исполнительная власть также обладает значительными нормотворческими полномочиями (OSCE ODIHR, 2023[6]).
Чрезмерно сложное и дублирующееся законодательство может вызывать задержки для бизнеса, стремящегося соблюдать новые нормативные требования, что ведет к росту издержек и увеличению нагрузки на ресурсы. Быстрый темп законодательных изменений создал неопределенность и подорвал доверие бизнеса — давнюю проблему, признанную ОЭСР еще в 2020 году, а также Всемирным банком и ЮНКТАД (OECD, 2021[7]; World Bank, 2022[3]; UNCTAD, 2019[8]). В действующем законодательстве по-прежнему сохраняются расплывчатые или неполные определения и ссылки, что создает пространство для неоднозначного толкования и, в некоторых случаях, вызывает трудности соблюдения требований со стороны частного сектора ( (World Bank, 2020[9]).
Министерства, как правило, чрезмерно полагаются на подзаконное регулирование, а не на основные законы, принимаемые парламентом, что привело к изданию большого количества нормативных актов, не подвергающихся обычному законодательному изучению, применяемую к основным законам. Это вызвало значительную избыточность в реформах, касающихся делового климата Узбекистана, особенно в таких сферах, как лицензирование, регистрация и административные процедуры (OSCE ODIHR, 2023[6]). Деловые ассоциации и инвесторы неоднократно выражали обеспокоенность этими вопросами во время консультаций, проведенных с ОЭСР в 2023 и 2024 годах, что еще раз подчеркивает необходимость более эффективных и упорядоченных законодательных процессов (OECD, 2024[1]).
Правительство осознает эти проблемы управления. В «Обзоре ОЭСР по вопросам государственного управления: Узбекистан» отмечаются значительные достижения в модернизации и повышении эффективности государственного управления с 2017 года, включая улучшение качества регулирования, укрепление верховенства закона, а также повышение отзывчивости и инклюзивности государственного управления (OECD, 2024[1]). Формируется система законотворчества, основанная на фактических данных. В настоящей Дорожной карте предлагаются направления, в которых ее можно дополнительно усилить.
1.2.3. Экономический рост остается стабильным, однако для достижения целевых показателей по уровню доходов потребуется его ускорение
Рост остается стабильным, однако необходимо предпринять дополнительные меры для достижения поставленных правительством амбициозных целей по доходам. Правительство нацелено на достижение к 2030 году статуса страны с уровнем дохода выше среднего. В соответствии с действующим определением Всемирного банка, для вхождения в эту категорию к 2030 году потребуется обеспечить среднегодовой рост валового национального дохода (ВНД) на душу населения как минимум на уровне 7,6%. Хотя экономические показатели Узбекистана остаются достаточно устойчивыми, страна пока не достигла такого темпа роста.
После серьезного негативного шока в первые годы независимости ежегодные темпы роста ВВП в Узбекистане с начала 2000-х годов в целом превышали средние показатели по группе стран с аналогичным уровнем дохода, чему способствовали высокие цены на экспортируемые сырьевые товары (см. Рисунок 1.1). В период с 2000 по 2023 год среднегодовой рост экономики составил 6,4% по сравнению с 5,3% в странах с низким и средним уровнем дохода (СНСД) в целом. Экономика продемонстрировала относительную устойчивость в период пандемии COVID-19, при этом в 2020 году рост снизился до 1,6%, тогда как в странах СНСД наблюдалось среднее сокращение на 3,6%. Хотя война России против Украины пока не оказала существенного воздействия на экономику Узбекистана, она создает риски для дальнейшего роста, учитывая значимость России как торгового партнера и источника как инвестиций, так и денежных переводов. В последнее время рост поддерживался за счет активного экспорта золота, однако повышение цен на импортируемые товары, включая пшеницу и топливо, может привести к росту инфляции в ближайшей перспективе.
Источник: Всемирный банк.
Долгосрочный потенциал роста в определенной степени обусловлен снижением коэффициента демографической нагрузки и может быть дополнительно усилен благодаря демографическому окну возможностей, связанному с большой долей населения трудоспособного возраста. Коэффициент демографической нагрузки снизился с максимального значения 1,03 в 1967 году до 0,49 в 2014 году и, как ожидается, останется относительно стабильным в ближайшие десятилетия, поскольку старение населения приведет к росту коэффициента нагрузки пожилыми людьми, компенсируя при этом снижение коэффициента детской нагрузки. Такая демографическая структура создает потенциал для повышения доходов на душу населения, а также для роста сбережений и инвестиций.
Несмотря на благоприятные демографические условия, доходы на душу населения сдерживаются низкими показателями использования рабочей силы. Уровень участия в рабочей силе в Узбекистане (61% населения в возрасте от 15 до 64 лет) ниже, чем в странах – членах ОЭСР (73,4%), но сопоставим с другими странами той же группы по уровню дохода (61%). Разрыв с показателями стран ОЭСР почти полностью объясняется более низким уровнем участия женщин в рабочей силе. Этот показатель остается относительно стабильным на уровне 44% на протяжении последнего десятилетия после постепенного снижения с максимального значения в 53% в 1996 году. Хотя мужчины и женщины имеют схожие возможности получения среднего образования, культурные ожидания, связанные с ролью женщин в домашнем хозяйстве и уходе за детьми, препятствуют их более активному участию в рынке труда (ILO, 2020[10]). С 2022 года на рынок труда Узбекистана также оказывает влияние необходимость интеграции сотен тысяч в основном высококвалифицированных мигрантов из России.
Инвестиции в целом в последние годы являлись основным фактором роста экономики Узбекистана, хотя значительная их часть приходилась на государственный, а не частный сектор. Валовое накопление основного капитала составило 32,2% ВВП в 2023 году, что выше, чем в 16 сопоставимых экономиках, для которых доступны данные. Несмотря на улучшение деловой среды, инвестиции частного сектора сдерживаются как значительным присутствием ГП, так и барьерами в доступе к финансированию, в частности, низким уровнем развития банковского сектора и внутренних рынков капитала, что затрудняет деятельность как малых, так и крупных компаний (OECD, 2023[11]). Прямые иностранные инвестиции остаются на низком уровне, хотя и демонстрируют рост, чему в определенной степени способствуют недавние усилия по приватизации.
Эти тенденции будут иметь важное значение в будущем, если удастся преобразовать их в рост производительности. Производительность труда в Узбекистане остается низкой по сравнению с сопоставимыми экономиками других стран, хотя растет достаточно быстрыми темпами. Иностранные компании, работающие в Узбекистане, могут способствовать повышению производительности благодаря доступу к более совершенным технологиям, управленческим практикам и ресурсам для капиталовложений, поддерживающим производительность и инновации. Для дальнейшего улучшения перспектив роста необходимы продолжение структурной трансформации и повышение производительности компаний.
1.2.4. Несмотря на значительный прогресс, экологическая устойчивость остается проблемой
В определенной степени экономический рост Узбекистана в прошлом частично сопровождался ущербом для окружающей среды. Одним из наиболее ярких примеров является созданная человеком антропогенная экологическая катастрофа Аральского моря. За последнее десятилетие объемы выбросов увеличивались в абсолютном выражении, хотя темпы экономического роста опережали этот рост. Углеродоемкость экономики Узбекистана снизилась на 35% в период 2013–2023 годов, с 1,6 кг до 1,1 кг эквивалента углекислого газа на один доллар ВВП (в постоянных ценах 2015 года). Тем не менее зависимость от углеродоемкого энергетического сектора и других отраслей с высокой углеродоемкостью приводит к тому, что уровень выбросов на единицу ВВП в Узбекистане выше, чем во многих странах с сопоставимыми экономиками, и значительно превышает средний показатель по ОЭСР, составляющий 0,2 кг.
Узбекистан также в высокой степени подвержен последствиям изменения климата, включая серьезные риски, связанные с засухами и нехваткой воды, экстремальной жарой и пылевыми бурями, а также экологическими проблемами, вызванными высыханием Аральского моря (World Bank, 2023[12]). Зависимость экономики от сельского хозяйства усугубляет эти риски.
В последние годы правительство предпринимает шаги по решению этих проблем, что подробно рассматривается в последующих главах. В настоящей Дорожной карте описаны значительные усилия правительства, направленные на улучшение результатов с точки зрения устойчивости, сохраняющиеся вызовы, а также то, каким образом улучшение делового климата и увеличение притока иностранных инвестиций могут способствовать положительным результатам и поддержать зеленый и цифровой переход Узбекистана.
1.2.5. Малые предприятия сталкиваются с многочисленными препятствиями, а неформальный сектор по-прежнему широко распространен
Благоприятный деловой климат должен приносить пользу всем предприятиям — государственным и частным, крупным и малым, иностранным и отечественным — и одновременно стимулировать выход компаний из неформального сектора. Малые и средние предприятия (МСП) играют особенно важную роль в обеспечении экономического роста благодаря своему значительному вкладу в экономику Узбекистана и потенциалу содействовать инклюзивности и инновациям. В 2023 году на долю МСП приходилось 74% занятости и 54% ВВП (National Statistics Committee, n.d.[13]). Будучи двигателями создания рабочих мест, малые предприятия и предпринимательство могут иметь ключевое значение для поддержки инклюзивного роста (Koirala, 2019[14]).
Деловая динамика в Узбекистане усилилась за последнее десятилетие вслед за проведением реформ по либерализации. Количество вновь создаваемых предприятий начало расти в 2016 году, а с 2018 года этот рост ускорился, прежде чем замедлиться в период пандемии COVID-19 в 2020–2021 годах (OECD, 2023[11]). Внедрение решений в области электронного правительства снижает административные издержки для новых и малых предприятий. Онлайн-регистрация в режиме «единого окна» действует с 2017 года, а лицензирование было упрощено и оцифровано в результате последующих реформ 2021 года. Однако МСП продолжают сталкиваться с трудностями в доступе к финансированию из-за недостаточного развития банковской системы, высокой стоимости кредитов и значительных требований к залогу при кредитовании (OECD, 2023[11]).
Большой неформальный сектор подрывает потенциал узбекских МСП. По оценкам, неформальная экономика может составлять почти треть ВВП, хотя, по-видимому, ее доля постепенно снижается (Abdumavlonov, Khakimov and Eshchanov, 2023[15]). Это ограничивает налоговые поступления и сферу действия регулирования, сдерживает потенциал роста и создает неравные конкурентные условия, особенно для формальных МСП. Малые предприятия чаще всего сталкиваются с конкуренцией со стороны неформальных фирм и, согласно опросу Всемирного банка, рассматривают их деятельность как серьезное или крайне серьезное ограничение (World Bank, 2019[16]). Неформальная занятость также распространена: по одной из оценок, основанной на исследовании рабочей силы в 2022 году, 39% работников не были официально зарегистрированы. Женщины особенно часто заняты на неформальных рабочих местах, поскольку сосредоточены в первичном секторе и других отраслях экономики с высоким уровнем неформальности (World Bank, 2022[17]).
1.2.6. Государственные предприятия присутствуют повсеместно в ключевых секторах экономики
Динамичное развитие узбекских предприятий сдерживается присутствием крупных ГП. Несмотря на недавние реформы, роль государства в экономике остается обширной (OECD, 2023[18]; 2021[19]). По данным Всемирного банка, на долю ГП приходится до половины ВВП и почти пятая часть занятости (World Bank, 2022[3]), что оказывает значительное влияние на конкурентную среду. Оценки после 2023 года могут отличаться. ГП также сыграли значительную роль в инвестиционном и промышленном развитии, однако отсутствие равных условий конкуренции и недостаточное конкурентное давление, необходимое для повышения их эффективности, создают барьеры для развития частного сектора и роста производительности (Abdullaev, 2020[20]). По предварительным данным Индикаторов регулирования товарных рынков ОЭСР, уровень присутствия ГП в экономике Узбекистана более чем в два раза превышает средний показатель по странам ОЭСР. Узбекские ГП действуют в секторах, где обычно возникают естественные монополии, таких как электроэнергетика, газоснабжение, телекоммуникации и транспорт (например, железнодорожный), но имеют также широкое присутствие в других отраслях, таких как гостиничное хозяйство, продукты питания и напитков, производство и прокат фильмов, финансовые услуги и все отрасли обрабатывающей промышленности.
Хотя само по себе присутствие ГП в экономике не является проблемой, элементы регулирования их деятельности, искажающие конкуренцию, затрудняют выход частных конкурентов на рынок. Узбекские ГП обладают влиянием на регулирование и политику в отдельных секторах и пользуются различными формами преференций по сравнению с частными компаниями (OECD, 2023[18]; 2021[19]). Например, ГП предоставляются преимущества в доступе к земле, финансированию и инвестиционным стимулам, что создает барьеры для выхода частных компаний на рынок (там же). Помимо усилий по приватизации, для создания равных условий конкуренции и стимулирования конкурентной среды необходимо также устранение указанных выше политик, искажающих конкуренцию.
После масштабной волны приватизации в первые годы независимости, приватизация ГП продолжалась на индивидуальной основе. Недавним шагом в этом процессе стало принятие Стратегии управления и реформирования ГП (2021–2025), в которой определены меры по повышению эффективности управления ГП и совершенствованию нормативно-правовой базы, регулирующей их деятельность. В документе также изложены критерии, на основании которых определяется, когда предприятия должны оставаться в государственной собственности. Процесс приватизации крупных ГП в секторах энергетики, транспорта, добывающей промышленности, обрабатывающей промышленности и ИКТ начался в 2022 году.
Узбекистан принял два ключевых нормативных акта, способствующих процессу приватизации. Закон «О приватизации земельных участков несельскохозяйственного назначения» 2021 года устанавливает порядок приватизации земельных участков, предоставленных юридическим лицам для осуществления предпринимательской деятельности, а также гражданам для строительства жилья и ведения предпринимательской деятельности, включая земельные участки, на которых расположены государственные объекты недвижимости, подлежащие приватизации. Однако иностранные граждане и иностранные юридические лица не могут участвовать в процессе приватизации. В 2024 году был принят новый закон, направленный на поддержку приватизации государственной собственности, который устанавливает режим приватизации государственной недвижимости, государственных долей участия и государственных унитарных предприятий. Другие недавние реформы привели к сокращению объемов льготного кредитования, повышению фискальной прозрачности и укреплению Комитета по развитию конкуренции и защите прав потребителей Республики Узбекистан (КРКЗПП). Правительство также поддержало меры по улучшению корпоративного управления, хотя для обеспечения равных условий конкуренции и четкого разделения регулирующих и операционных функций можно было бы сделать больше (IMF, 2024[21]). Агентство по управлению государственными активами (УзАУГА) отвечает за решение этих вопросов и классификацию ГП, подлежащих приватизации, в то время как Национальный инвестиционный фонд Республики Узбекистан («УзНИФ»), созданный в 2024 году, владеет стратегическими долями от 20% до 40% в ключевых ГП.
В этом контексте обнадеживающим является тот факт, что в Узбекистане наблюдается прогресс в создании эффективных рамок политик. КРКЗПП был учрежден в 2019 году как независимый национальный регулятор конкуренции, а в 2023 году был принят новый закон о конкуренции, направленный на уточнение требований по соблюдению антимонопольных норм. Тем не менее можно было бы сделать больше в дальнейшем укреплении независимости КРКЗПП и устранении рыночных искажений, вызванных значительной ролью ГП (OECD, 2022[22]).
Правительство также предпринимает меры по улучшению управления экологическими, социальными и управленческими рисками в ГП. Система корпоративного управления ГП включает обязательные нормы по управлению коррупционными рисками, предусматривающие идентификацию рисков, создание специализированных служб по управлению рисками и надзору, а также правила, касающиеся конфликта интересов и информирования о нарушениях. Эту систему дополняет типовой кодекс этики, который был направлен ГП для интеграции в их управленческие процедуры (Daryo.uz, 2023[23]). УзАУГА оказывает поддержку ГП в противодействии коррупции в рамках более широкой работы по управлению экологическими, социальными и управленческими рисками (ESG). МВФ призвал продолжить эти реформы для достижения комплексной и прозрачной отчетности ГП (IMF, 2024[21]). В настоящее время ГП обязаны готовить ESG-отчетность, и несколько из них уже внедрили внутренние политики по управлению соответствующими рисками. Кроме того, специальный Индекс открытости1, разработанный Агентством по противодействию коррупции, оценивает эффективность деятельности государственных учреждений, включая ГП. Остаются пробелы в практике ГП, в частности в части прозрачного и основанного на заслугах назначения наблюдательных советов и руководства компаний (OECD, 2024[24]).
1.2.7. Тенденции и влияние прямых иностранных инвестиций
Недавние реформы в инвестиционной, и в более широком смысле экономической политике значительно улучшили деловую среду в Узбекистане, вызвав новый интерес со стороны инвесторов и создав возможности для развития частного сектора. Потенциал прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в стимулировании роста доходов и создании рабочих мест, развитии новых отраслей экономики и повышении инновационного потенциала признан в национальном стратегическом планировании, являясь одним из ключевых элементов Национальной стратегии развития на 2022–2026 годы (Стратегия развития Нового Узбекистана на 2022–2026 годы) и Стратегии «Узбекистан – 2030». Тем не менее ПИИ могли бы внести больший вклад в экономику Узбекистана. Государственный сектор по-прежнему играет значительную роль в экономике и обеспечивает значительную часть новых инвестиций. В 2023 году совокупный объем инвестиций составил треть ВВП, что значительно выше, чем в других сопоставимых экономиках, однако большая их часть приходится на государственные, а не частные инвестиции (см. Рисунок 1.2, панель A). Необходима большая диверсификация инвестиций и дополнительные усилия по использованию этих потоков для достижения целей развития.
С 2017 года либерализация и приватизация ряда ГП привели к росту инвестиций. Приток ПИИ увеличился, несмотря на пандемию COVID-19 и последствия агрессивной войны России против Украины. В 2024 году приток ПИИ составил 2,1% ВВП. Однако совокупный объем накопленных ПИИ — 14,6% ВВП — остается относительно небольшим по сравнению с другими странами (см. Рисунок 1.2, панель B). Основная часть ПИИ приходится на несколько секторов и стран-источников. Потоки инвестиций были сосредоточены в обрабатывающей промышленности, энергетике и добывающем секторе, что отражает использование природных ресурсов Узбекистана. В последние годы зарождается интерес к банковскому сектору и отдельным отраслям сферы услуг, хотя пока остается ограниченным. Китайские и российские инвесторы имеют наибольшие доли в структуре инвестиций, главным образом за счет крупных и капиталоемких энергетических и инфраструктурных проектов. Сохраняется потенциал для более активного участия стран – членов ОЭСР и других развитых стран в экономике Узбекистана. ПИИ также остаются относительно сосредоточенными по регионам вследствие их отраслевой концентрации, хотя специальные экономические зоны все больше влияют на географическое распределение инвестиций.
В процентах к ВВП, 2023 год
Источник: ОЭСР на основе статистики МВФ.
Иностранные компании вносят значительный прямой вклад в повышение производительности, инновационную активность, занятость, развитие навыков и обеспечение гендерного равенства в Узбекистане. Хотя их деятельность способна создавать положительные вторичные эффекты в остальной части экономики, ограниченные возможности предприятий и неэффективность рынка труда в Узбекистане могут препятствовать реализации этих косвенных выгод от иностранных инвестиций. Связи в цепочках поставок действительно формируются часто — иностранные компании, как и местные предприятия, закупают большую часть своих ресурсов на внутреннем рынке, — однако ограниченные возможности многих МСП, а также другие барьеры, такие как низкая мобильность рабочей силы, сдерживают вторичные эффекты распространения технологий и знаний, связанных с ПИИ.
Деятельность иностранных многонациональных предприятий внутри страны обеспечивает столь необходимый импульс для роста производительности. В среднем производительность труда в иностранных компаниях на 64% выше, чем в отечественных предприятиях, хотя это, по крайней мере частично, объясняется концентрацией иностранных инвестиций в секторах с уровнем производительности выше среднего. Компании с иностранным капиталом также значительно более ориентированы на экспорт, что способствует развитию международной торговли в Узбекистане.
Хотя Узбекистан располагает относительно прочной базой для инновационного развития, участие частного сектора и, как следствие, коммерциализация инноваций остаются ограниченными. Иностранные компании привносят новые знания и технологии, поскольку чаще применяют ИКТ и международные лицензированные технологии. При этом отечественные предприятия несколько чаще внедряют процессные инновации, однако гораздо реже выводят на рынок новые продукты или услуги и инвестируют в исследования и разработки. Вторичные эффекты, связанные с распространением технологий и инноваций через деловые связи или копирование, могут принести пользу отечественным МСП, обладающим потенциалом для освоения этих новых практик.
Помимо инновационного потенциала, Узбекистан располагает относительно молодой и хорошо образованной рабочей силой, которая могла бы получить выгоду от более диверсифицированных инвестиций. ПИИ создают рабочие места, однако их количество по отношению к объему инвестиций остается умеренным из-за высокого уровня инвестиций в капиталоемкие виды деятельности. Большинство рабочих мест создается в производстве потребительских товаров, текстильной промышленности и производстве автомобильных комплектующих — секторах, требующих работников со средним уровнем квалификации, — но при этом все больше иностранных компаний организуют обучение для развития профессиональных навыков сотрудников. Соответственно их более высокой производительности, иностранные компании выплачивают более высокую заработную плату. Кроме того, они способствуют обеспечению гендерного равенства через свою кадровую политику. Несмотря на то, что большинство таких компаний работает в отраслях, где традиционно преобладают мужчины, они чаще склонны нанимать женщин.
1.3.1. Укрепление правовой базы и основ политики для устойчивых инвестиций
В последние годы Узбекистан предпринял масштабные усилия по улучшению внутреннего инвестиционного климата, включая снижение регуляторных барьеров и повышение привлекательности страны для иностранных инвесторов. Всего за пять лет была полностью перестроена правовая база, регулирующая инвестиционную деятельность, и приняты новые законы, прямо или косвенно регулирующие инвестиционные процессы. В результате реформ, среди прочих были разработаны и приняты новый Закон «Об инвестициях и инвестиционной деятельности» 2019 года (далее — Закон об инвестициях 2019 года), Закон «О государственно-частном партнерстве» 2019 года (Закон о ГЧП) и Закон «О специальных экономических зонах» 2020 года (Закон о СЭЗ). Несмотря на их относительно недавнее принятие, все эти акты уже подверглись существенным изменениям, в том числе для приведения их в соответствие с требованиями Всемирной торговой организации. Так, Закон о ГЧП был изменен в 2021 году, в настоящее время готовятся новый проект Закона «Об инвестициях и инвестиционной деятельности» (проект Закона 2024 года, пересмотренный в версии от января 2025 года) и проект пересмотра Закона о СЭЗ.
Ожидается, что проводимые реформы устранят существующие ограничения, влияющие на иностранных инвесторов в рамках правовой системы Узбекистана. В настоящее время уровень нормативных ограничений в отношении ПИИ в Узбекистане соответствует среднему показателю стран, не входящих в ОЭСР (см. Рисунок 1.3). Законодательные ограничения на ПИИ в значительной степени сосредоточены в сфере инвестиций в недвижимость, хотя ограниченный доступ иностранных инвесторов к земельным участкам имеет широкие последствия для всех секторов экономики и может представлять собой барьер для инвестиций, требующих значительных земельных ресурсов, например таких как в проекты в сфере возобновляемой энергетики. Иностранные инвесторы не могут владеть землей, но в соответствии с Законом об инвестициях 2019 года они могут получать земельные участки в аренду сроком до 25 лет. Ожидается, что с принятием проекта Закона об инвестициях 2024 года этот срок будет увеличен до 49 лет. Касательно сельскохозяйственных земель, хотя на практике «предприятия с иностранными инвестициями» могут брать их в аренду, Земельный кодекс прямо не закрепляет это право. Инвестиции иностранных лиц в объекты недвижимости, за исключением земельных участков, были частично либерализованы с мая 2022 года, однако все еще подлежат существенным ограничениям. Отраслевые нормы в горнодобывающем секторе, средствах массовой информации, банковской сфере и юридических услугах ограничивают долю иностранного участия в капитале местных компаний, тогда как другие отрасли, такие как электроэнергетика, транспорт, телекоммуникации, иные финансовые услуги и рыболовство более открыты, чем в странах ОЭСР.
Примечание: Индексы принимают значения от 0 (полностью открыто) до 1 (полностью закрыто). Данные отражают нормативное регулирование, действовавшее по состоянию на конец декабря 2023 года. Региональный средний показатель для Центральной Азии охватывает Казахстан, Кыргызскую Республику и Таджикистан. Среди эталонных экономик, использованных в данном отчете, Боливия, Парагвай и Туркменистан исключены из-за отсутствия данных.
Источник: OECD FDI Regulatory Restrictiveness Index database, 2023 год.
Порядок реализации правовых реформ и высокая скорость их проведения могут вызывать обеспокоенность. Правовые реформы должны в дальнейшем стремиться к сохранению внутреннего политического пространства для регулирования в общественных интересах и обеспечения равного доступа всех инвесторов — как отечественных, так и иностранных, крупных и малых — к экономическим возможностям. Отдельные положения проекта закона об инвестициях, такие как создание Совета иностранных инвесторов, который, по-видимому, будет представлять главным образом интересы крупных иностранных инвесторов, требуют осторожного подхода к реализации, для гарантирования того, что интересы малых и средних предприятий (МСП) и инвесторов не будут упущены из виду.
Процессы правовой реформы также должны избегать создания дополнительных неопределенностей для инвесторов. Дублирование и пересечение норм законодательства в Узбекистане вызывают сомнения в том, действительно ли иногда необходим новый нормативный акт, или тех же целей можно достичь другими способами, например, путем усиления исполнения уже существующих законов и нормативных актов. В то же время, даже когда внесение законодательных изменений действительно необходимо, возникают опасения относительно возникновения возможных дублирований и противоречий в существующей правовой системе, особенно с учетом того, что Узбекистан в значительной степени полагается на подзаконные акты для регулирования существенных вопросов инвестиционной деятельности. Чрезмерное использование подзаконных актов (например, указов Президента и постановлений Кабинета Министров) для регулирования существенных вопросов инвестиционной политики, включая определение стимулов и льгот, усиливает фрагментацию правовой базы и создает неопределенность для инвесторов.
Более последовательная правовая база в сфере инвестиций также могла бы способствовать сокращению степени дискреции (усмотрений) при заключении инвестиционных контрактов, особенно в части предоставления отдельным крупным инвесторам дополнительных льгот и стимулов, не предусмотренных основным законодательством. Устранение дискреционных полномочий при переговорах по инвестиционным контрактам помогает установить равные условия для всех категорий инвесторов и снижает риск того, что крупные стратегические инвесторы смогут использовать свою переговорную силу для получения преференций, нарушающих принцип недискриминации, закрепленный во внутреннем законодательстве. Проект Закона об инвестициях 2024 года уже включает положения, направленные на уточнение конкретных видов стимулов и льгот, доступных для иностранных инвесторов. Обеспечение прозрачности инвестиционных контрактов, например, посредством их публикации и парламентского рассмотрения, также может способствовать дальнейшему снижению дискреционных договоренностей в переговорах.
Стремление Узбекистана к улучшению внутреннего инвестиционного климата привело к принятию ряда мер в различных направлениях. Страна инвестировала в цифровизацию для снижения регуляторных издержек, повышения эффективности действующего лицензионного режима, упрощения административных процедур, связанных с открытием и ведением бизнеса, и расширения доступа к информации о правах землепользования. В то же время сохраняются неэффективные практики, которые негативно влияют на систему управления земельными ресурсами, главным образом из-за трудностей в навигации между различными нормативными актами, регулирующими распределение полномочий между центральными и местными органами власти. Были предприняты шаги по укреплению доступа к правосудию, в том числе для иностранных инвесторов, а также по повышению качества и эффективности судебных процедур. Однако сохраняются опасения относительно способности судебной системы рассматривать споры по технически сложным вопросам, таким как споры в области интеллектуальной собственности, а также относительно эффективной реализации принципа независимости судебной власти, несмотря на недавние правовые реформы в этой сфере.
Внутренняя правовая база в сфере инвестиций также взаимодействует с международными соглашениями об инвестициях (МСИ), участником которых является Узбекистан. Большинство МСИ Узбекистана были заключены в 1990-е и в начале 2000-х годов и, следовательно, уделяют недостаточное внимание вопросам, связанным с необходимостью сохранения права государства на регулирование в общественных интересах и возможным взаимосвязям между инвестициями и устойчивым развитием. Такая ситуация повышает риск вовлечения государства в механизмы урегулирования споров между инвесторами и государством (ISDS), что указывает на необходимость тщательного пересмотра действующих соглашений об инвестициях.
Ограничения на прямые иностранные инвестиции
Уточнить и унифицировать меры, регулирующие иностранные инвестиции в недвижимость, чтобы обеспечить прозрачную и стандартизированную нормативную базу. Хотя недавние реформы ослабили некоторые ограничения, сохраняются условия, основанные на гражданстве, и пороговые требования к инвестициям. Установление единых правил для всех иностранных инвесторов повысит юридическую определенность и будет способствовать формированию более предсказуемой инвестиционной среды.
Внедрить подход «негативного списка», консолидировав регуляторные ограничения на ПИИ в рамках процесса пересмотра Закона об инвестициях 2019 года. Отраслевые ограничения на долю иностранного участия и другие ограничения для иностранных инвестиций разбросаны по различным законам и указам. Определение и поддержание в актуальном состоянии общедоступного «негативного списка» ограничений на ПИИ в соответствии с предлагаемым проектом Закона об инвестициях 2024 года повысит прозрачность и обеспечит большую правовую определенность. Кроме того, чтобы ускорить его принятие после вступления в силу проекта Закона 2024 года, данный список должен разрабатываться параллельно с проектом закона, в консультациях со всеми заинтересованными сторонами и в согласованности с уже существующими ограничениями, установленными законодательством Узбекистана.
Воспользоваться текущим процессом утверждения проекта Закона об инвестициях 2024 года для уточнения правового положения иностранных инвесторов в отношении доступа к сельскохозяйственным землям. Проект Закона 2024 года продлевает максимальный срок аренды для иностранных инвесторов с 25 до 49 лет, однако остается неясным, могут ли иностранные инвесторы арендовать сельскохозяйственные земли. Следует обеспечить, чтобы подзаконные акты содержали четкие разъяснения по вопросам доступа к земле, особенно для сельскохозяйственных инвестиций, с целью укрепления правовой определенности и формирования более предсказуемой инвестиционной среды.
Вновь оценить необходимость ограничений на иностранное участие в капитале в сфере услуг, например в таких отраслях как банковская и юридическая деятельность, и рассмотреть возможность снятия ограничений на деятельность филиалов иностранных банков и страховых компаний, чтобы использовать преимущества либерализации сферы услуг для смежных отраслей и потребителей.
Вновь оценить необходимость дискриминационных требований к минимальному размеру уставного капитала и обеспечить равные условия для всех инвесторов. Гармонизация требований к минимальному размеру капитала для всех организационно-правовых форм, независимо от формы собственности, повысит привлекательность инвестиционного климата Узбекистана и облегчит доступ иностранных инвесторов на рынок.
Внутренняя правовая база в сфере инвестиций и защиты инвесторов
Обеспечить эффективную координацию процессов текущей правовой реформы, чтобы снизить риски дублирования и противоречий с действующими законами и нормативными актами. Применение инструментов, таких как Оценка регулирующего воздействия, может помочь определить, действительно ли необходимы новые законы или поправки к существующим, или же тех же целей можно достичь путем усиления исполнения уже действующих норм.
Ограничить использование подзаконных актов и указов Президента, постановлений Кабинета Министров исключительно рамками реализации положений основного законодательства. Опора на подзаконные акты при регулировании существенных инвестиционных вопросов усиливает фрагментацию правовой базы и создает неопределенность для инвесторов. Например, предпочтительно закреплять основные вопросы, связанные с определением стимулов и льгот, в основном налоговом законодательстве, чем регулировать их посредством указов.
Принять меры для обеспечения эффективной координации между Советом иностранных инвесторов, предусмотренным в проекте Закона об инвестициях 2024 года, и существующими механизмами участия МСП, чтобы действующие проблемы инвестиционного климата решались комплексно и результативно. В этой связи следует рассмотреть возможность принятия мер, обеспечивающих эффективное вовлечение МСП в деятельность Совета иностранных инвесторов.
Рассмотреть возможность принятия мер по сокращению дискреционных полномочий при заключении инвестиционных контрактов (т.е. «инвестиционных соглашений» в соответствии с законодательством Узбекистана), особенно в части предоставления отдельным крупным стратегическим инвесторам дополнительных льгот и стимулов, не предусмотренных основным законодательством. Такими мерами, например, могут быть публикация инвестиционных контрактов с крупными стратегическими инвесторами, их парламентское рассмотрение, а также закрепление права на предоставление льгот, имеющих финансовые последствия, за одним уполномоченным органом.
Продолжить усилия по продвижению конкуренции. Существенное присутствие государства в экономике, наряду с преимуществами, которыми пользуются ГП, искажает конкурентную среду по отношению к частным компаниям и ограничивает возможности иностранных инвесторов по выходу на рынок и ведению деятельности.
Вызовы для инвесторов и улучшение внутренней деловой среды
Обеспечить достаточное время для проведения общественных консультаций по проектам законодательных актов и гарантировать их инклюзивность и доступность, в том числе через использование электронных платформ (например, regulation.gov.uz). Применять также прямые формы взаимодействия (например, площадки для заинтересованных сторон и диалоги) для вовлечения всех заинтересованных участников, включая иностранных инвесторов. В случае использования электронных платформ необходимо обеспечить наличие английских переводов предлагаемых законов. Следует устранить бюрократические барьеры и улучшить обмен данными между государственными органами для облегчения доступа к информации и повышения качества проведения ОРВ.
Продолжить реализацию мер по повышению качества и эффективности внутренних судебных процедур, включая обучение и развитие потенциала судей в специализированных областях, связанных с ПИИ (например, признание и исполнение иностранных арбитражных решений, вопросы интеллектуальной собственности). Укрепить действующую нормативную базу в сфере медиации, сделав медиацию обязательным этапом до подачи судебного иска или начала арбитражного разбирательства, а также упростить исполнение медиативных соглашений, в том числе посредством присоединения к Сингапурской конвенции о медиации. Следует сотрудничать с соответствующими институтами и частным сектором для повышения осведомленности о преимуществах альтернативных способов разрешения коммерческих споров и укрепления потенциала отечественных арбитров и медиаторов в урегулировании споров с участием иностранных инвесторов.
Четко разграничить полномочия по управлению земельными ресурсами между национальными и региональными органами власти, включая систематизацию существующих нормативных инструментов. Определить прозрачные критерии для аннулирования или изъятия земельных разрешений, используя процесс утверждения проекта Закона об инвестициях 2024 года для расширения гарантий против косвенной экспроприации земельных участков и другого имущества инвесторов.
Возобновить усилия по укреплению правоприменения в сфере прав на интеллектуальную собственность (ИС) и продолжить текущие реформы, направленные на сокращение административной нагрузки при регистрации объектов ИС, в том числе за счет инвестиций в цифровизацию и расширения процедуры ускоренного рассмотрения заявок на объекты ИС за пределы товарных знаков.
Международные соглашения об инвестициях
Использовать более точные формулировки в положениях о защите инвестиций в МСИ, чтобы повысить предсказуемость как для инвесторов, так и для государства, а также обеспечить баланс между защитой инвесторов и правом государства на регулирование. Поскольку Узбекистан работает над принятием типового двустороннего инвестиционного договора в соответствии с современными практиками и формулировками, правительство возможно, пожелает воспользоваться этой возможностью для пересмотра существующих соглашений, чтобы убедиться, что они отражают лучшие современные подходы к формированию договорной политики и согласованы с проектом Закона об инвестициях 2024 года.
Принимать участие и внимательно следить за инициативами по реформированию международных инвестиционных договоров, включая инициативу ОЭСР «Будущее инвестиционных договоров», посвященную содержательным положениям соглашений, а также работу Третьей рабочей группы ЮНСИТРАЛ по реформе системы разрешения споров между инвесторами и государствами (ISDS).
1.3.2. Совершенствование системы продвижения и содействия инвестициям
В рамках более широких реформ, направленных на улучшение деловой среды, Узбекистан добился значительного прогресса в укреплении политики и институциональной базы для продвижения и содействия инвестициям. Центральной целью этих реформ, подчеркнутой в ключевых стратегических документах, включая Стратегию «Узбекистан – 2030», является увеличение объемов прямых иностранных инвестиций (ПИИ) за счет улучшения инвестиционного климата и усиления механизмов продвижения и содействия инвестициям. С 2018 года было издано более 20 указов Президента, направленных на реформирование административных, лицензионных и регистрационных процедур. Правительство автоматизировало около половины государственных услуг, установив цель достичь 80% автоматизации, и в настоящее время разрабатывает новый Предпринимательский кодекс. Агентство стратегических реформ также недавно разработало методологию оценки инвестиционной среды в 14 регионах страны и анализа того, как государственные учреждения решают проблемы делового климата. Согласно опросам, бизнес положительно оценивает проводимые преобразования, что отражает растущее доверие к реформаторской повестке (OECD, 2023[11]).
Эти реформы политики были дополнены институциональными изменениями. Агентство по привлечению иностранных инвестиций Узбекистана (УзАПИ) было создано в 2019 году указом Президента как отдельное подразделение при Министерстве инвестиций, промышленности и торговли (МИПТ), которое также сформировало дополнительные департаменты, занимающиеся вопросами инвестиций. Правительство создало специальные экономические зоны для привлечения инвестиций и усилило сотрудничество с частным сектором, гражданским обществом и научными кругами посредством создания Совета иностранных инвесторов и проведения Форума по иностранным инвестициям. Эти усилия, в сочетании с четким видением национального развития, повысили узнаваемость страны среди инвесторов и улучшили условия ведения бизнеса для отечественных и иностранных компаний. Тем не менее частые изменения в регулировании продолжают осложнять координацию между институтами, замедляя эффективную реализацию политики и, как следствие, тормозя улучшение делового климата. Например, инвестиционный портал, созданный в 2019 году для мониторинга инвестиционных проектов, остается недостаточно используемым. В то же время ограниченный доступ к финансированию, непредсказуемость регулирования, доминирование государства в экономике, нормативные барьеры в ключевых секторах и дефицит квалифицированной рабочей силы продолжают сдерживать развитие как иностранных, так и отечественных компаний, повышая издержки ведения бизнеса и ограничивая конкурентоспособность, особенно в строительстве, обрабатывающей промышленности и высокотехнологичных отраслях. На стратегическом уровне укрепление координации между Советом иностранных инвесторов и механизмами, вовлекающими МСП позволит более комплексно решать проблемы инвестиционного климата.
Эти проблемы усугубляются сложной институциональной структурой, характеризующейся нечетким и дублирующимся распределением полномочий между УзАПИ и МИПТ, в результате чего роль УзАПИ остается неясной и недостаточно интегрированной в национальные стратегии. Хотя МИПТ, Министерство экономики и финансов, а также другие органы имеют четко определенные функции по формированию, реализации и мониторингу Инвестиционной программы, ежегодного документа, определяющего приоритеты будущих инвестиционных проектов, роль АПИ в этом процессе формально не закреплена и не интегрирована. Отсутствие согласованности в процессах принятия решений между Кабинетом Министров, МИПТ и УзАПИ приводит к задержкам в утверждении инвестиционных стратегий, фрагментарности стратегических направлений и несогласованности инвестиционных приоритетов, например к несогласованности секторов, приоритетных для налоговых стимулов и инвестиционного продвижения (см. главу о налоговых стимулах), что ослабляет общую эффективность мер по продвижению инвестиций. Несмотря на наличие национальных стратегий развития, отсутствие участия УзАПИ в этих процессах ограничивает его способность вносить эффективный вклад. Неупоминание УзАПИ или уполномоченного государственного органа по продвижению инвестиций в проекте Закона об инвестициях создает риск дальнейшего ослабления его институциональных позиций. Дополнительную неопределенность создает тот факт, что МИПТ постепенно взяло на себя многие функции, традиционно выполняемые АПИ, включая продвижение инвестиций, пропаганду политики и пост-инвестиционное сопровождение инвесторов. Такая консолидация функций произошла в ущерб УзАПИ, которое столкнулось с сокращением финансовых и кадровых ресурсов и не способно в полной мере реализовать ключевые инициативы, такие как Инвестиционный центр. Тем временем МИПТ расширило свои подразделения по инвестициям, с численностью штата некоторых вдвое превышающих весь штат УзАПИ, и сосредоточило у себя функции, которые во многих странах традиционно относятся к компетенции АПИ.
Другие сложности также препятствуют деятельности по продвижению и содействию инвестициям, особенно в таких областях, как пропаганда инвестиционной политики, мониторинг и оценка (M&E), где отсутствие системы управления взаимоотношениями с клиентами (CRM) и четко определенных ключевых индикаторов приоритетов затрудняет разработку политики, основанной на фактических данных. УзАПИ сталкивается с серьезными ограничениями ресурсов, что снижает его потенциал в области продвижения инвестиционной политики. Хотя подразделение МИПТ по пост-инвестиционному сопровождению инвесторов выполняет эту функцию, оно в основном сосредоточено на крупных инвестиционных проектах, оставляя малых инвесторов без должного внимания. Это создает возможность для УзАПИ восполнить данный пробел, используя свой опыт на всех этапах инвестиционного цикла для более эффективного продвижения интересов различных категорий инвесторов. Система M&E остается недостаточно развитой: процессы сбора и обмена данными фрагментированы между региональными офисами, департаментами МИПТ и менеджерами контрактов. Хотя подразделение МИПТ по стратегическому планированию регулярно отслеживает инвестиционные данные, доступ к ним не предоставляется УзАПИ, что приводит к несогласованности действий и недостатку координации. Надежная система M&E необходима для определения приоритетных секторов, оценки воздействия проектов и обеспечения эффективного использования ресурсов в деятельности по продвижению инвестиций. Отсутствие комплексной CRM-системы еще больше усугубляет трудности в принятии решений на основе данных. Несмотря на законодательное требование 2019 года о создании электронного портала под управлением МИПТ для отслеживания инвестиционных проектов, оно пока не реализовано должным образом. Существующие базы данных, хотя и фиксируют новые инвестиционные предложения, остаются разрозненными, поскольку УзАПИ не имеет доступа к ним и не может вносить данные, что подрывает усилия по созданию единого и эффективного механизма содействия инвестициям.
Рассмотреть возможность реструктуризации институциональной системы продвижения и содействия инвестициям, чтобы четко разграничить полномочия между МИПТ и АПИ, устранить дублирование функций и обеспечить сосредоточение каждого органа на своих основных компетенциях. Такая реструктуризация должна опираться на уже существующие сервисы УзАПИ, включая Инвестиционный центр и цифровую платформу «Единое окно», интегрированную с государственными онлайн-сервисами, чтобы избежать дублирования и повысить операционную эффективность. Проект закона об инвестициях не определяет мандат или роль УзАПИ, что оставляет институциональную структуру продвижения инвестиций недостаточно урегулированной. Основные положения во исполнение закона могли бы устранить этот пробел, четко закрепив основные функции УзАПИ, включая продвижение и содействие инвестициям, пропаганду политики и управление Центром инвесторов, а также разграничив их с стратегическими функциями МИПТ. В этом контексте подразделения МИПТ, занимающиеся инвестиционной тематикой, могли бы сосредоточиться на разработке политики, законодательных и нормативных функциях, осуществляя стратегическое руководство политикой в области инвестиций, обеспечивая общее направление, и оставив операционные аспекты УзАПИ. Создание четкой системы координации и механизма отчетности между МИПТ и УзАПИ позволит организовать работу агентства под стратегическим руководством МИПТ, избегая при этом дублирования функций.
Восстановить и укрепить ресурсное обеспечение УзАПИ, увеличив его финансовые и кадровые ресурсы, что позволит агентству в полном объеме реализовывать свой мандат, особенно в части новых функций, таких как управление Центром инвесторов. В случае институциональной реструктуризации человеческие и финансовые ресурсы инвестиционных подразделений МИПТ могут быть перераспределены в пользу УзАПИ, что позволит агентству укрепить команду и эффективно выполнять свои функции, особенно в области продвижения политики и привлечения инвестиций.
Разработать всеобъемлющий и единый правительственный стратегический план по продвижению и содействию инвестициям, который согласует меж собой цели МИПТ, УзАПИ и других соответствующих органов. Такой план должен быть подкреплен официальным межведомственным координационным механизмом, обеспечивающим последовательную коммуникацию с инвесторами и целостность инвестиционной политики. Следует предусмотреть механизмы согласования общих стратегических целей МИПТ с более целевыми инициативами УзАПИ, включая разработку комплексной стратегии приоритизации, которая сократит число приоритетных секторов и инвесторов, чтобы оптимизировать распределение ресурсов и повысить эффективность привлечения инвестиций с высокой добавленной стоимостью в наиболее перспективные отрасли. При этом закон об инвестициях может стать правовой основой для определения классификации приоритетных инвестиционных проектов и установления принципов координации, тогда как идентификация конкретных приоритетных секторов может осуществляться через исполнительные нормативные акты или стратегии. Такой подход обеспечит большую гибкость в адаптации к меняющимся национальным приоритетам развития и глобальным инвестиционным тенденциям, одновременно гарантируя прозрачность и согласованность процесса отбора.
Оптимизировать и консолидировать законодательные процессы, сократив частоту внесения изменений в законодательство и повысив ясность и согласованность существующих нормативных актов, чтобы обеспечить лучшее соответствие между институциональными возможностями и приоритетами реформ. Для этого можно создать централизованный механизм правовой экспертизы с целью сокращения дублирования, подготовить детальные методические рекомендации для органов-исполнителей для облегчения координации, а также сосредоточиться на устранении расплывчатых правовых формулировок, которые создают риски неверного толкования и проблем с правоприменением. Узбекистану также следует рассмотреть возможность присоединения к Соглашению ВТО по содействию инвестициям в целях развития в контексте возобновленного обсуждения его членства.
Разработать комплексные программы по развитию связей между многонациональными предприятиями (МНП) и отечественными компаниями, чтобы способствовать интеграции местного бизнеса в глобальные цепочки поставок. Это включает создание централизованной и общедоступной базы данных местных поставщиков, которая повысит прозрачность и уровень взаимодействия с иностранными инвесторами. УзАПИ, в сотрудничестве с Торгово-промышленной палатой Узбекистана и другими соответствующими органами, должна взять на себя ведущую роль в оказании целевых услуг, таких как поиск партнеров, развитие кластеров и повышение потенциала отечественных предприятий, направленных на укрепление их конкурентоспособности и содействие передаче технологий. Создание эффективной программы пост-инвестиционного сопровождения инвесторов дополнительно будет способствовать развитию местных трудовых ресурсов, укреплению связей с местными поставщиками, повышению отдачи от инвестиций и росту производительности в различных секторах экономики.
Провести всестороннее изучение показателей эффективности УзАПИ и МИПТ, а также процессов обмена данными, чтобы выявить возможности для улучшения согласованности стратегии продвижения инвестиций с национальными целями развития. Такое изучение должно быть направлено на уточнение приоритетов, совершенствование системы мониторинга и стандартизацию методов учета данных, чтобы повысить координацию между институтами. Внедрение централизованной CRM-системы позволит упорядочить управление данными и обеспечить своевременный и точный обмен информацией между заинтересованными сторонами. Создание специализированного отдела мониторинга и оценки в структуре МИПТ дополнительно укрепит системный анализ и распространение инвестиционных данных, что в итоге повысит эффективность процессов принятия решений и результативность мер по продвижению инвестиций.
Укрепить роль УзАПИ в пропаганде политики и в более эффективном представлении интересов малых инвесторов. УзАПИ может рассмотреть возможность создания специализированных платформ для участия малых инвесторов в обсуждении инвестиционной политики, а также сосредоточиться на разработке целевых инициатив, направленных на решение специфических проблем, с которыми сталкиваются малые инвесторы, что позволит им активно участвовать в процессе реформирования политики. Улучшая координацию между министерствами и обеспечивая учет интересов как крупных, так и малых инвесторов, УзАПИ сможет формировать более инклюзивный и сбалансированный подход к содействию инвестициям, устраняя дисбаланс в продвижении политики, связанный с недостаточной представленностью интересов малых инвесторов.
1.3.3. Оценка структуры льгот по налогу на прибыль
Как и во многих странах, Узбекистан применяет инвестиционные стимулы для достижения определенных целей, таких как увеличение общего объема инвестиций, стимулирование их притока в отдельные сектора и регионы или достижение конкретных результатов со стороны инвесторов. Основные налоговые стимулы в Узбекистане связаны с предоставлением льгот по налогу на прибыль (НП) компаниям, которые вводятся указами президента и консолидированы в основном налоговом законе (Налоговый кодекс 2020 года). Льготы по НП чаще всего предоставляются в форме временных освобождений от уплаты или пониженных ставок налога. Помимо льгот по НП, в Узбекистане также предлагается широкий спектр дополнительных налоговых послаблений, включая льготы по таможенным и импортным пошлинам, налогам на землю и имущество, а также по налогу за пользование водными ресурсами.
Налоговая реформа в последние годы является одним из приоритетов правительства в рамках более масштабных усилий по улучшению инвестиционного климата. Ключевые изменения включают пересмотр Налогового кодекса в 2020 году с целью упрощения налоговой системы и снижения налоговой нагрузки на предпринимательство. Недавние инициативы также были направлены на повышение эффективности и стабильности налоговой системы путем совершенствования процедур налогового администрирования. Эти усилия активизировались в контексте продвижения Узбекистана к вступлению во Всемирную торговую организацию (ВТО). Кроме того, в 2023 году Узбекистан присоединился к международному налоговому соглашению об установлении глобального минимального налога (GMT) для крупных многонациональных предприятий (МНП), что создает дополнительные возможности и стимулы для дальнейшего проведения налоговой реформы.
В результате реализации амбициозных налоговых реформ налоговые поступления Узбекистана, измеряемые как соотношение налогов к ВВП, с 2019 года увеличились и достигли пика в 18,8% в 2021 году. Несмотря на этот рост, общий уровень налоговых поступлений остается ниже, чем в ряде стран, выбранных для сравнительного анализа. Кроме того, налоговые реформы, направленные на снижение налоговой нагрузки на предприятия, привели к сокращению доли налоговых доходов в ВВП после 2021 года. Между тем налоговые поступления обеспечивают финансирование государственных расходов на инфраструктуру и социальные услуги, что, в свою очередь, способствует долгосрочному улучшению деловой среды. В дальнейшем Узбекистану целесообразно расширить налоговую базу и сократить объем недополученных доходов, связанных с налоговыми стимулами. Рекомендуется провести пересмотр существующих налоговых стимулов, чтобы оценить, способствуют ли они достижению заявленных целей, и тем самым повысить их эффективность и результативность.
Узбекистан традиционно опирался преимущественно на стимулы, основанные на доходах (например, освобождения от НП и сниженные ставки НП), а не на льготы, основанные на расходах, для привлечения инвестиций. Между тем, льготы, основанные на расходах, как правило, оказываются более эффективными для стимулирования дополнительных инвестиций, поскольку они напрямую нацелены на инвестиционные затраты и побуждают компании осуществлять расходы, которые могли бы не состояться без таких стимулов (IMF, OECD, UN, World Bank, 2015[25]). Кроме того, стимулы, основанные на расходах, в меньшей степени подвержены воздействию механизма GMT для крупных МНП, что снижает риск потери налоговых поступлений в пользу других юрисдикций, которые могут взимать дополнительный налог с таких компаний. По этим причинам Узбекистану целесообразно рассмотреть постепенный переход от стимулов, основанных на доходах, к стимулам, основанным на расходах, включая в СЭЗ, где льготы по НП для компаний являются важным инструментом стимулирования инвестиций.
В настоящее время инвестиционные стимулы Узбекистана охватывают широкий круг категорий инвесторов. Отраслевые налоговые стимулы свидетельствуют о приоритетах в отношении сельского хозяйства и энергетики, однако эффективность таких мер трудно оценить при отсутствии всеобъемлющей стратегии по продвижению инвестиций. Принятие подобной стратегии позволили бы Узбекистану не только более структурированно выстраивать и мониторить деятельность по привлечению инвестиций, но и помочь в разработке структуры инвестиционных стимулов и сориентировать инструменты на поддержку более широких целей экономического и устойчивого развития. Одним из направлений, которое можно пересмотреть, являются налоговые стимулы в энергетическом секторе. Хотя стимулы, направленные на развитие возобновляемых источников энергии отражают возрастающее внимание к вопросам «зеленого» роста, инвестиционные стимулы, предоставляемые для разведки и добычи нефти и газа, могут закрепить зависимость энергетического баланса страны от ископаемых видов топлива в долгосрочной перспективе и, тем самым, затруднить переход к чистой энергетике.
В то время как налоговая нагрузка страны является одним из факторов, учитываемых при принятии инвестиционных решений, она редко выступает решающим критерием. Инвесторы, как правило, обращают внимание на другие ключевые аспекты, включая макроэкономическую стабильность, риски деловой среды, издержки на соблюдение законодательства и регулирования, а также административные процедуры (OECD, 2015[2]). Согласно опросу, проведенному среди части инвесторов в Узбекистане, последние реформы, направленные на упрощение процедур лицензирования и регистрации бизнеса, а также на цифровизацию государственных услуг, были восприняты более положительно, чем изменения в налоговых стимулах (OECD, 2023[11]). Таким образом, Узбекистану следует рассмотреть возможность дальнейшего улучшения инвестиционного климата за счет мер, выходящих за рамки предоставления инвестиционных стимулов.
Одним из направлений, которое Узбекистан может рассмотреть для улучшения инвестиционного климата, является повышение прозрачности налоговых стимулов. В целом, инвестиционные стимулы закреплены в Налоговом кодексе 2020 года, который публикуется в открытом доступе и регулярно обновляется. Однако на практике инвесторы могут получать налоговые льготы по нескольким каналам, включая инвестиционные соглашения, заключаемые с правительством в индивидуальном порядке. Сокращение доли дискреционного предоставления инвестиционных стимулов способствовало бы укреплению доверия инвесторов, снижению возможностей для агрессивного лоббирования привилегий и созданию равных условий конкуренции между инвесторами. Осознавая эти преимущества, Узбекистан предпринимает первые шаги по ограничению дискреционного предоставления льгот, определяя характер предоставляемых преимуществ в новом проекте Закона «Об инвестициях и инвестиционной деятельности». Узбекистану рекомендуется продолжить эти усилия, направленные на формирование более прозрачной инвестиционной среды.
Разрабатывать инвестиционные стимулы в рамках комплексной стратегии по продвижению инвестиций. Создание стратегии продвижения инвестиций позволит Узбекистану более эффективно структурировать и отслеживать свою деятельность в этой сфере, включая разработку и оценку инвестиционных стимулов. В настоящее время действующая система налоговых стимулов охватывает широкий круг инвесторов и секторов, что затрудняет оценку их эффективности в контексте национальных приоритетов развития. Более целевой подход к проектированию инвестиционных стимулов поможет сократить объем недополученных бюджетных доходов, связанных с предоставлением налоговых стимулов.
Переходить от стимулов, основанных на доходе, к стимулам, основанным на расходах. Традиционно Узбекистан использует стимулы, основанные на доходах (освобождения от НП и сниженные ставки НП) для привлечения инвестиций. Однако такие инструменты не всегда стимулируют новые инвестиции и могут приводить к потерям бюджетных доходов и усилению налоговой конкуренции. В качестве альтернативы Узбекистану рекомендуется переходить к стимулам, основанным на расходах (налоговым вычетам и налоговым кредитам), которые более эффективны с точки зрения затрат и в меньшей степени подвержены влиянию GMT для крупных МНП.
Регулярно оценивать эффективность основных инвестиционных стимулов, предоставляемых в специальных экономических зонах. Существенные льготы по НП являются ключевым элементом системы стимулирования инвестиций в специальных экономических зонах (СЭЗ) Узбекистана. В перспективе Узбекистан выиграет от проведения периодических оценок налоговых стимулов, предоставляемых в СЭЗ. Такие оценки должны не только измерять их воздействие, но и изучать, могут ли альтернативные меры, такие как неналоговые стимулы или улучшение делового климата в целом, оказаться более эффективными для достижения заявленных целей политики.
Повысить прозрачность в сфере инвестиционного содействия, включая инвестиционные стимулы. Рекомендуется сократить дискреционное предоставление инвестиционных стимулов, в частности в рамках инвестиционных соглашений, что поможет снизить неопределенность для инвесторов и обеспечить равные условия конкуренции. Приветствуются и поощряются первые шаги по уточнению характера предоставляемых льгот в новом проекте Закона «Об инвестициях и инвестиционной деятельности». Кроме того, поскольку многие налоговые льготы имеют ограниченный срок действия, Узбекистан может рассмотреть возможность создания единого реестра всех действующих стимулов для консолидации информации и снижения сложности налоговой системы. В качестве альтернативы можно разработать справочники по отдельным стимулам, где будут указаны уровень предоставляемой льготы, критерии отбора получателей и порядок предоставления.
Внедрить практику мониторинга и оценки для анализа затрат и выгод инвестиционных стимулов. Узбекистан может регулярно и систематически готовить и публиковать отчеты о налоговых расходах. Такие отчеты позволяют оценивать стоимость налоговых стимулов (прямые или упущенные доходы), повышают подотчетность и обеспечивают более эффективный контроль за использованием государственных средств.
Продвигать равные условия для всех инвесторов, сократив инвестиционные стимулы, предоставляемые исключительно иностранным компаниям. Подобные меры создают неравные преимущества для иностранных фирм, лишая отечественные предприятия возможности наравне получать сопоставимую поддержку. Более справедливый подход к предоставлению инвестиционных стимулов позволило бы Узбекистану максимизировать выгоды от инвестиций из всех источников, как иностранных, так и внутренних.
1.3.4. Продвижение и обеспечение ответственного ведения бизнеса
Интеграция и продвижение принципов и стандартов ответственного ведения бизнеса (ОВБ) в экономике Узбекистана может существенно способствовать достижению целей устойчивого развития. ОВБ предполагает, что все компании должны избегать и устранять негативное воздействие от своей деятельности на людей, окружающую среду и общество, а также вносить вклад в устойчивое развитие стран, в которых они работают. Одновременно продвижение принципов ОВБ расширяет доступ Узбекистана к глобальным инвестициям и рынкам, поскольку ключевые экономические партнеры страны и потенциальные новые рынки устанавливают ожидания в отношении соблюдения принципов и стандартов ОВБ, включая такие важные отрасли экономики Узбекистана, как горнодобывающая промышленность, текстильная и сельскохозяйственная отрасли. Более того, внедрение принципов ОВБ имеет конкретные выгоды для самих компаний, так как укрепляет их конкурентоспособность в глобальных цепочках добавленной стоимости и на рынках с высокими ожиданиями в области ОВБ, улучшает эффективность управление рисками и ресурсами, а также повышает репутацию бренда и привлекательность работодателя.
Узбекистан уже добился определенных успехов в продвижении ОВБ. Правительство активно поддерживает управление экологическими, социальными и управленческими рисками государственными предприятиями и сделало обязательным для них нефинансовую отчетность. Расширяются практики «зеленых закупок» и устойчивого финансирования, формируя важные стимулы для лучшего поведения бизнеса. Эти меры дополняют достижения в ключевых направлениях государственной политики, включая усилия по искоренению систематического принудительного труда, борьбу с коррупцией, а также повышенное внимание к охране природных ресурсов и стимулированию сокращения выбросов, влияющих на изменение климата. Все большее число предприятий проявляет интерес к принципам ОВБ и адаптирует свои бизнес-практики в соответствии с ними.
Правительство подчеркивает важность ОВБ для привлечения иностранных инвестиций. В настоящее время ведется работа над Национальным планом действий в области предпринимательской деятельности и прав человека, направленным на улучшение реализации прав человека, повышение осведомленности о принципах ОВБ и расширение доступа к средствам правовой защиты. Кроме того, правительство включает продвижение принципов ОВБ в проект стратегии развития малого и среднего предпринимательства и рассматривает возможность укрепления правовой базы в сфере ОВБ.
Действия правительства будут иметь ключевое значение для устранения остающихся пробелов в соблюдении международных принципов и стандартов ОВБ. На практике эффективное внедрение и применение этих стандартов пока не носит системного характера, что требует дополнительных усилий по превращению улучшенных правил в улучшенные практики. Компании не всегда соблюдают трудовые права и трудовые инспекции нуждаются в укреплении. Право на забастовку не гарантировано, а независимая деятельность профсоюзов сталкивается с трудностями. Компании нередко не несут ответственности за ущерб, причиненный окружающей среде. Оценка воздействия хозяйственной деятельности не всегда учитывает социальные аспекты и влияние на права человека. Механизмы прозрачности и противодействия коррупции в частном секторе могли бы быть усилены.
Необходимы более активные усилия по созданию благоприятной среды для ОВБ, в частности за счет конструктивного вовлечения заинтересованных сторон. Ограничения свободы объединений и выражения мнений препятствуют возможностям граждан, средств массовой информации и гражданского общества оповещать о рисках недобросовестного ведения бизнеса, давать рекомендации по управлению рисками и участвовать в мониторинге. Хотя суды помогают решать споры, связанные с ОВБ, расширение доступа к внесудебным и, в особенности, формализованным механизмам рассмотрения жалоб позволило бы заинтересованным сторонам лучше защищать свои права. В качестве экономического субъекта само правительство пока в полной мере не использует свой потенциал для стимулирования лучшего поведения бизнеса. Повышение осведомленности о принципах ОВБ остается серьезным вызовом, как и распространенное заблуждение, будто принципы ОВБ являются больше препятствием для экономической активности, чем фактором, способствующим совершенствованию деловой практики.
Четкая институциональная основа для ОВБ пока не существует. Хотя различные государственные органы продвигают отдельные аспекты ОВБ в рамках своих более широких полномочий, ни одно учреждение не имеет специального мандата на продвижение ОВБ, и не существует механизма для координации и согласования действий между государственными структурами в этой сфере. Совет иностранных инвесторов создал рабочую группу по вопросам ОВБ, трехсторонние комиссии рассматривают социальные и трудовые вопросы, однако национальные или отраслевые площадки, где представители государства, бизнеса, профсоюзов и гражданского общества могли бы обсуждать проблемы ОВБ и пути их решения, пока не созданы.
Повышать осведомленность об ОВБ и оказывать поддержку предприятиям в реализации его принципов и стандартов. Для максимального использования возможностей в сфере инвестиций и торговли данная деятельность должна соответствовать международным стандартам, включая Руководящие принципы ОЭСР для многонациональных предприятий в сфере ОВБ и методические рекомендации по должной осмотрительности. Принципы ОВБ следует системно интегрировать в политику развития частного сектора. Правительство уже рассматривает дополнительные возможности для этого, включая разработку специализированного нормативного регулирования в сфере ОВБ и включение продвижения ОВБ в планируемую стратегию развития малого и среднего предпринимательства. В эту деятельность должны быть вовлечены ключевые министерства, правозащитные институты, Бизнес-омбудсмен, бизнес-ассоциации, профсоюзы и организации гражданского общества. Мероприятия должны включать:
Информирование всех заинтересованных сторон о сути и преимуществах ОВБ, с опорой на текущие инициативы по продвижению управления экологическими, социальными и управленческими рисками (ESG), а также разъяснение отличий ОВБ от корпоративной социальной ответственности как благотворительности;
Предоставление информации, инструментов и консультаций компаниям, работающим в Узбекистане и за его пределами, по интеграции принципов ОВБ и, в частности, должной осмотрительности в сфере ОВБ в их деятельность, включая в цепочки поставок. Эта работа должна стать частью мер по продвижению инвестиций и торговли, так как она поможет компаниям в Узбекистане соответствовать ожиданиям международных партнеров в сфере инвестиций и торговли.
Принять и реализовать Национальный план действий в области предпринимательской деятельности и прав человека в тесном сотрудничестве со всеми заинтересованными сторонами. Разрабатываемая дорожная карта по внедрению Руководящих принципов предпринимательской деятельности в аспекте прав человека ООН, возглавляемая Национальным центром по правам человека, представляет важную возможность для ускорения реализации данных рекомендаций. Внедрение дорожной карты должно способствовать координации, мониторингу и диалогу по вопросам прогресса и возникающих трудностей.
Четко определить институциональные обязанности в сфере продвижения ОВБ и обеспечить межведомственную координацию соответствующих политик. Несколько министерств и государственных органов уже осуществляют деятельность, связанную с ОВБ. Однако имеются значительные возможности для расширения этих усилий, и правительству следует определить роль каждого органа в продвижении и поддержке ОВБ. Для этого необходимо создать эффективный механизм координации, объединяющий ключевые министерства и государственные органы, участвующие в продвижении, регулировании и взаимодействии с частным сектором, чтобы согласовать подходы, ожидания, требования и стимулы, а также способствовать обмену информацией и обучению.
Содействовать конструктивному взаимодействию заинтересованных сторон в отношении политик, связанных с ОВБ, а также идентификации рисков негативного воздействия, разработке ответных мер и мониторингу на операционном уровне. Это включает обеспечение благоприятных условий для свободного выражения мнений всеми заинтересованными сторонами, поощрение компаний учитывать мнения заинтересованных сторон и затронутых сообществ. Правительству следует также обеспечить участие заинтересованных сторон в консультациях по оценке воздействия на окружающую среду и в соответствующих последующих мероприятиях.
Совершенствовать нормативно-правовую базу для ответственного ведения бизнеса и обеспечить эффективное применение стандартов. Более строгое соблюдение уже существующих норм и стандартов само по себе могло бы существенно улучшить результаты оценки рисков должной осмотрительности потенциальных инвесторов и торговых партнеров. Если Узбекистан разработает специальное законодательство в области ОВБ, важно будет провести широкие консультации со всеми заинтересованными сторонами, чтобы обеспечить согласованность между различными направлениями политики, включая корпоративное управление, инвестиции, государственные закупки и отраслевое регулирование. Узбекистан мог бы предпринять действия по следующим направлениям:
Усилить применение стандартов, связанных с ОВБ, посредством систематического применения требований к лицензированию и выдаче разрешений, эффективного мониторинга, а также надлежащего контроля исполнения рекомендаций и предписаний, адресованных бизнесу. Правительству следует тщательно отслеживать, повышает ли новая система уведомлений и классификации рисков эффективность проверок, позволяет ли она проводить внеплановые проверки и не препятствует ли проведению проверок, когда они необходимы, в соответствии с международными стандартами.
Реализовать основные конвенции МОТ, к которым присоединился Узбекистан. Помимо продолжения усилий по искоренению системного принудительного и детского труда, это касается, в частности, гарантирования свободы объединений профсоюзов, права на забастовку и повышения эффективности трудовых инспекций.
Интегрировать оценку социальных последствий в оценки воздействия предпринимательской деятельности, что может включать анализ влияния предпринимательской деятельности на средства к существованию, земельные права и уязвимые группы населения, что позволит учитывать социальные аспекты наряду с воздействием на окружающую среду и изменение климата.
Повысить прозрачность и противодействие коррупции в частном секторе. Опираясь на уже проводимые реформы, следует четко определить ответственность за управление рисками в рамках корпоративного управления, что повысит готовность предприятий к проведению должной осмотрительности в области ОВБ. Недавний мониторинг ОЭСР антикоррупционных реформ в Узбекистане в рамках Стамбульского плана действий по борьбе с коррупцией представляет собой важный ориентир для дальнейших шагов в этом направлении.
Дальнейшее продвижение ОВБ в экономической деятельности государства, в частности через:
Укрепление ожиданий от крупных ГП соблюдения стандартов ОВБ, поддержка их внедрения и мониторинг прогресса. Основываясь на уже предпринимаемых шагах по внедрению управления экологическими, социальными и управленческими рисками (ESG), необходимо обеспечить поддержку конструктивного взаимодействия с представителями ГП, а также постепенно внедрять процедуры должной осмотрительности в сфере ОВБ в их операционную деятельность, что позволит выявлять и устранять риски негативных воздействий, включая те, что возникают в цепочках поставок.
Повышение внимания к ОВБ в сфере государственных закупок. Опираясь на уже начатое продвижение «зеленых», экологически ориентированных закупок, правительству следует поддерживать и направлять закупочные органы в максимальном использовании существующих нормативных положений для усиления внимания как к экологическим, так и к социальным последствиям закупочной деятельности, включая в цепочках поставок. Планируемое внедрение принципа устойчивых закупок предоставляет возможность для укрепления этих усилий.
Укрепление доступа к средствам правовой защиты. Правительству следует повышать осведомленность о существующих судебных и внесудебных механизмах защиты прав, оценить их эффективность в части возмещения ущерба и обеспечить реализацию соответствующих мер, предусмотренных планируемым Национальным планом действий в области предпринимательской деятельности и прав человека. Для расширения доступа к судебной защите правительство должно организовать обучение судей и юристов вопросам ОВБ и продолжать усилия по укреплению независимости судебной системы. Кроме того, правительству следует сотрудничать с социальными партнерами для продвижения формализованных механизмов рассмотрения жалоб.
1.3.5. Продвижение «зеленых» инвестиций
Узбекистан обладает богатыми природными ресурсами, извлекает пользу из высокого уровня солнечной радиации и сильных ветровых потоков, также доступны обширные территории, пригодные для размещения солнечных электростанций в малонаселенных районах. Технический потенциал солнечной и ветровой энергии оценивается как в несколько раз превышающий общий объем первичного энергоснабжения страны2. Кроме того, крупномасштабное сельское хозяйство и животноводство создают значительные возможности для производства биоэнергии. Такой масштаб потенциала возобновляемой энергии дает Узбекистану шанс стать ее экспортером в регионе и центром производства «зеленого» водорода.
Тем не менее экономика страны по-прежнему сильно зависит от углеродоемких ископаемых видов топлива и сталкивается с серьезными экологическими вызовами. Узбекистану удалось разорвать связь между ростом ВВП и выбросами углерода, сократив энергоемкость и углеродоемкость экономики более чем на 70% с 1990 года, однако природный газ по-прежнему составляет 86% энергоснабжения страны. Энергоемкость остается высокой во всех секторах экономики, что делает Узбекистан одной из наиболее углеродоемких стран в мире. Кроме того, обширное орошение и большие потери воды в сельском хозяйстве приводят к тому, что Узбекистан входит в число стран с наибольшим дефицитом воды, причем изменение климата, вероятно, еще больше усугубит водный стресс. Отчасти в результате опустынивания Аральского моря страна также сталкивается с высоким уровнем загрязнения воздуха.
С 2018 года «зеленый рост» стал приоритетом политики для Узбекистана. В 2018 году был принят первый Национально-определяемый вклад (НОВ) в Парижское соглашение, который был заменен в 2021 году на более амбициозную цель по сокращению выбросов парниковых газов (ПГ) в обновленном НОВ. В том же 2018 году Узбекистан принял Стратегию по переходу на «зеленую» экономику на период 2019 – 2030 годов, являющуюся рамочным документом в области «зеленого» роста, направленным на достижение долгосрочного устойчивого экономического развития и выполнение обязательств Узбекистана по Парижскому соглашению. В 2024 году Узбекистан пересмотрел целевой показатель стратегии, увеличив планируемую долю возобновляемых источников энергии в установленной мощности по выработке электроэнергии с прежних 25% до амбициозных 40% к 2030 году, по сравнению лишь с 14% в 2022 году.
Движимые государственной политикой, инвестиции в переменные3 возобновляемые источники энергии значительно выросли. При поддержке международных финансовых институтов, начиная с 2022 года, тендеры на солнечные и ветровые мощности, эквивалентные примерно 55% от общей установленной мощности электроэнергетики, были предоставлены иностранным инвесторам в форме государственно-частного партнерства (ГЧП). Объем ПИИ в бизнес-проекты с «нуля» в секторе возобновляемых источников энергии вырос с 1,4 млрд долл. США в 2014–2018 гг. до 11,7 млрд долл. США в 2019–2023 гг. (50% от общего объема), что почти в три раза превышает объем ПИИ в ископаемые виды топлива. В целом, ПИИ на новые проекты «с нуля» в области возобновляемой энергетики составили около четверти всех ПИИ на проекты «с нуля», привлеченных Узбекистаном в 2003–2024 гг. (см. Рисунок 1.4). Механизмы ГЧП позволили привлечь эти значительные объемы инвестиций, снизив премию за страновой риск для частных инвесторов и, как следствие, стоимость электроэнергии.
Тем не менее инвестиции в ископаемые виды топлива и энергоемкие отрасли остаются значительными, тогда как инвестиции в экологические технологии, не связанные с возобновляемыми источниками энергии, по-прежнему незначительны. Хотя объем ПИИ в проекты «с нуля» в уголь, нефть и газ в Узбекистане сократился почти на 50%, на них по-прежнему приходилось 21,8% от общего объема ПИИ в такие проекты в период 2019–2023 гг. В то время как большая часть таких инвестиций направляется в современные, гибкие газовые электростанции, которые могут служить резервными мощностями для баланса с переменными возобновляемыми источниками энергии и замещать неэффективные и загрязняющие старые установки, Узбекистан продолжает стремиться привлечь новые инвестиции в разведку нефти и газа. Кроме того, энергоемкий промышленный сектор страны по-прежнему получает значительные объемы инвестиций. В то же время частные проекты инвестиций в экологические технологии, такие как развитие канализации, очистки сточных вод и управление водными ресурсами, остаются относительно редкими.
Совокупные ПИИ в проекты «с нуля» за период с 2003 по 2024 годы в процентах от общего объема ПИИ в проекты «с нуля»
Источник: Индикаторы качества ПИИ ОЭСР, основанные на базе данных Financial Times fDi Markets.
Недостатки энергетической инфраструктуры Узбекистана в сочетании с условными обязательствами по ГЧП, используемыми для финансирования переменных возобновляемых источников энергии, создают финансовые риски. Несмотря на то, что Узбекистан уже принимает меры для повышения гибкости своей электроэнергетической системы, учитывая значительный объем новой переменной возобновляемой генерации обеспечение системной гибкости остается проблемой. В то же время значительная часть сетей передачи и распределения электроэнергии устарела, а линии электропередачи не всегда достигают районов с наибольшим солнечным и ветровым потенциалом. Если эти недостатки не будут устранены, они могут затруднить передачу полного объема электроэнергии, вырабатываемой новыми солнечными и ветровыми электростанциями, конечным потребителям. Такой сценарий может привести к значительным финансовым потерям для государства, учитывая условные обязательства, используемыми для финансирования новых солнечных и ветровых электростанций в ГЧП, и, в конечном счете, поставить под угрозу способность правительства финансировать дальнейшие инвестиции в чистую энергетическую инфраструктуру.
Узбекистану принесло бы пользу более четкие стратегические и институциональные основы в сфере «зеленых» инвестиций. Несмотря на наличие нескольких площадок для диалога и межведомственной координации, существует разрыв между амбициозными целями и политиками в области «зеленого» роста, включая политику в сфере «зеленых» инвестиций, и планами по дальнейшему расширению высоко загрязняющих отраслей, таких как нефтехимическая и цементная промышленность. В то же время, из-за ограниченного стратегического видения и институционального дублирования Узбекистан все еще находится на начальной стадии интеграции экологических аспектов в политику содействия и поощрения инвестиций. Хотя Закон об инвестициях 2019 года содержит существенные экологические обязательства для инвесторов, в новом проекте закона, который планируется принять в 2024 году, экологические положения были значительно сокращены.
Более эффективное применение природоохранного регулирования могло бы стимулировать инвесторов к внедрению более экологичных бизнес-практик. Правила в области энергоэффективности, такие как целевые показатели энергосбережения для энергоэффективных отраслей или требования к энергетической эффективности зданий, не всегда выполняются на практике. Процедуры оценки воздействия на окружающую среду часто рассматриваются инвесторами лишь как формальность, а не как обязательство, а требования к обеспечению участия общественности в них не всегда соблюдаются.
Стратегические приоритеты инвестиций в возобновляемые источники энергии
Тщательно оценивать сроки реализации инвестиций в крупные солнечные и ветровые электростанции. Более постепенное поэтапное наращивание инвестиций в новые крупные солнечные и ветровые электростанции позволит лучше прорабатывать дизайн проектов, и одновременно достаточно инвестировать в повышение гибкости энергетической системы4 и модернизацию электросетевой инфраструктуры Узбекистана. Увеличение сроков планирования и подготовки проектов также позволит чаще использовать конкурентные тендерные процедуры для присуждения новых проектов инвесторам, что в конечном итоге приведет к снижению цен на электроэнергию.
Повышать гибкость энергетической системы Узбекистана, модернизировать и расширять электросети. Это включает в себя укрепление сотрудничества и развитие торговли электроэнергией с соседними странами, расширение систем накопления энергии (аккумуляторов) и использование механизмов управления спросом. Недавние реформы по либерализации рынка электроэнергии могут способствовать увеличению государственных инвестиций в модернизацию и расширение сетевой инфраструктуры.
Улучшить управление фискальными рисками, связанными с ГЧП, стратегическое планирование и организацию конкурентных тендерных процедур. На этапе подготовки проектов необходимо тщательно оценивать доступность использования ГЧП, осуществлять мониторинг фискальных рисков на протяжении всего жизненного цикла проекта и раскрывать условные обязательства в государственном бюджете. Более качественное стратегическое планирование проектов ГЧП, в свою очередь, позволит реализовывать в первую очередь проекты с наибольшей общественной отдачей и повышать экономическую эффективность использования средств.
Ввести конкуренцию в электроэнергетическом секторе путем создания конкурентных оптовых и розничных рынков электроэнергии, как предусмотрено недавно принятым законодательством. Рассмотреть возможность частичной приватизации государственных энергетических компаний и активов, поскольку сектор по-прежнему доминируется ГП.
Постепенно отменить субсидии на ископаемое топливо и либерализовать цены на энергоносители, что может повысить финансовую устойчивость государственных энергетических компаний и позволит им инвестировать в модернизацию сетевой и генерирующей инфраструктуры. Также можно будет стимулировать частные инвестиции в повышение энергоэффективности и развитие возобновляемых источников энергии. При этом необходимо одновременно расширять меры социальной поддержки для уязвимых групп потребителей.
Переходить к системе налоговых стимулов, основанных на расходах, для возобновляемой энергетики, постепенно отказываясь от налоговых льгот для ископаемого топлива. Это предполагает замену освобождения от налога на прибыль (НП) для «зеленых» секторов и освобождения от косвенных налогов для производителей возобновляемой энергии на стимулы, основанные на расходах. Такие стимулы снижают стоимость отдельных ресурсов или затрат, привлекая инвесторов, которые иначе могут не инвестировать. Узбекистану также следует рассмотреть возможность сокращения щедрых налоговых стимулов для геологоразведки нефти и газа.
Стратегические приоритеты для обеспечения экологической устойчивости инвестиционных проектов
Более системно продвигать и содействовать привлечению «зеленых» инвестиций. Для этого необходимо оптимизировать институциональную структуру в сфере продвижения и содействия инвестициям, а также разработать национальную стратегию по продвижению инвестиций, учитывающую климатические и экологические аспекты.
Повысить эффективность применения процедур оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС). Это требует более строгого соблюдения требований к проведению общественных консультаций до начала разработки проектов, обеспечения соответствия ОВОС установленным стандартам качества, и реального выполнения мер ОВОС на практике.
Создать специализированный орган по вопросам энергоэффективности для координации и повышения эффективности исполнения нормативов в этой сфере. Данное учреждение должно быть обеспечено достаточными финансовыми и кадровыми ресурсами, а также мандатом на руководство и координацию государственной политики в области энергоэффективности, включая мониторинг и обеспечение исполнения действующих норм.
Использовать принципы ответственного ведение бизнеса (ОВБ) для продвижения экологически и климатически дружественных практик ведения бизнеса. В целях стимулирования внедрения «зеленых» практик ведения бизнеса государство может закрепить ожидания, связанные с ОВБ, в инвестиционной и других политиках, повышать осведомленность и помогать предприятиям применять процедуры должной осмотрительности ОВБ для избежания негативного воздействия на окружающую среду, климат и биоразнообразие.
Улучшить условия и нормативно-правовую базу для привлечения «зеленых» инвестиций, включая развитие профессиональных навыков и компетенций, востребованных у инвесторов в «зеленую» экономику. Меры по стимулированию низкоуглеродных и экологических инноваций, а также усиление защиты прав интеллектуальной собственности могут дополнительно способствовать привлечению «зеленых» инвестиций.
Создать нормативные условия для привлечения инвестиций в «зеленый» водород, что предполагает формирование стратегического видения и четких основ политики в сфере «зеленого» водорода, устранение барьеров и содействие инвестициям в этот сектор, снижение затрат и рисков для первых инвесторов и формирование устойчивых экономических стимулов для производства «зеленого» водорода.
1.3.6. Содействие привлечению цифровых ПИИ
За последние два десятилетия Узбекистан привлек растущий объем ПИИ в цифровые секторы, который достиг в общей сложности 3,4 млрд долларов США в период с 2003 по 2024 год. Однако доля цифровых инвестиций в общем объеме ПИИ остается сравнительно небольшой, и страна пока не в полной мере воспользовалась глобальным сдвигом в сторону более инновационных и технологически насыщенных инвестиций после пандемии COVID-19 (см. Рисунок 1.4). Цифровые ПИИ в Узбекистане сосредоточены преимущественно в телекоммуникациях и цифровых услугах, что отражает доверие инвесторов к базовой цифровой инфраструктуре и системам предоставления услуг. В то же время объем инвестиций в передовые цифровые технологии, такие как ИИ, финтех или НИОКР (исследования и разработки) остается ограниченным. Цифровая трансформация страны развивается, но преимущественно в сфере услуг, тогда как потенциал в области инновационно-ориентированных и более высокотехнологичных направлений остается нераскрытым. Цифровые ПИИ также играют все более важную роль в создании рабочих мест, особенно в трудоемких сегментах, таких как цифровые услуги и электроника. Однако показатели занятости остаются скромными по сравнению с развитыми экономиками, отчасти из-за концентрации инвестиций в капиталоемком телекоммуникационном секторе. Для привлечения более диверсифицированных цифровых ПИИ и максимизации их вклада в развитие страны критически важно укреплять цифровые навыки, совершенствовать инфраструктуру и стимулировать инвестиции в наукоемкие виды деятельности.
Разработка и реализация инвестиционной и цифровой политик в Узбекистане охватывает множество министерств и ведомств, что подчеркивает необходимость создания эффективных механизмов межведомственной координации для обеспечения их согласованности. Министерство цифровых технологий (МЦТ) возглавляет процесс цифровой трансформации Узбекистана и координирует деятельность нескольких специализированных агентств, помимо IT Park. Поддержку инвестиций обеспечивают МИПТ и УзАПИ, однако их координация с цифровой политикой пока ограничена. Межведомственное взаимодействие остается фрагментированным и в значительной степени осуществляется сверху вниз. Цифровая трансформация Узбекистана осуществляется в соответствии со стратегией «Цифровой Узбекистан 2030», которая определяет общие приоритеты, но не содержит отдельного раздела, посвященного инвестициям. Разрозненные положения, касающиеся инвестиций, присутствуют в различных стратегиях, что снижает целостность политики, в то время как отраслевые документы, такие как Стратегия развития технологий искусственного интеллекта, также не включают инвестиционных аспектов. Для повышения прозрачности, привлечения целевых инвестиций и эффективной поддержки цифровой трансформации необходимо создание единых, сквозных рамок, которые объединят цифровую и инвестиционную стратегии.
Заметный прогресс был достигнут в укреплении инвестиционного климата Узбекистана благодаря принятию Закона «Об инвестициях и инвестиционной деятельности» и сопутствующих указов, направленных на привлечение иностранного капитала и усиление защиты инвесторов. Несмотря на предпринятые усилия, Узбекистан по-прежнему сохраняет относительно высокий уровень ограничений на ПИИ в цифровых секторах по сравнению со средними показателями стран ОЭСР и не входящих в ОЭСР государств. Хотя уровень ограничений ниже, чем у некоторых соседей по Центральной Азии, сохраняются значительные ограничения на долю иностранного капитала, особенно в секторах средств массовой информации и телекоммуникаций, где установленные лимиты собственности и операционные ограничения направлены на защиту критической инфраструктуры и национальных интересов. Ограничения в секторах с интенсивным использованием цифровых технологий, включая финансы и профессиональные услуги, могут препятствовать развитию конкуренции, распространению эффекта инноваций и росту цифровой экономики. Параллельно Узбекистан продвинулся в совершенствовании правовой базы для обеспечения цифрового доверия, приняв Закон «О персональных данных» и Закон «О кибербезопасности», которые укрепляют защиту данных, правовую определенность и уверенность инвесторов. Реформы в области конкуренции и телекоммуникаций также способствовали улучшению инвестиционной среды: обновленный Закон «О конкуренции» направлен на противодействие антиконкурентным практикам на цифровых рынках, а Закон «О телекоммуникациях» усилил регуляторный надзор и снял лицензионные барьеры для деятельности в сфере передачи данных. Тем не менее фрагментарность последующих мер усложняет доступ к информации и снижает прозрачность, что подчеркивает необходимость создания единой централизованной платформы для систематизации инвестиционного законодательства.
Узбекистан расширил применение налоговых и неналоговых стимулов для привлечения инвестиций в цифровые сектора. К ним относятся сниженные налоговые ставки, освобождение от уплаты таможенных пошлин, специальные визовые режимы, программы поддержки стартапов и такие инициативы, как программа Zero Risk. Эти меры способствовали росту иностранных инвестиций и экспорта IT-услуг, однако их применение в основном ограничено резидентами IT Park, что ограничивает доступ малых предприятий за пределами IT Park к поддержке. Значительный прогресс достигнут в развитии цифровых навыков благодаря инициативе «Один миллион узбекских программистов» и программе «Цифровые навыки молодежи», направленным на инклюзивное развитие цифровых компетенций, в особенности среди женщин. Для преодоления разрыва в цифровых навыках Узбекистану следует укреплять политику непрерывного образования, интегрировать гендерные компоненты во все цифровые программы и расширять поддержку МСП и лиц, находящихся в процессе смены профессии. Более тесное взаимодействие с частным сектором и партнерство с многонациональными предприятиями позволило бы лучше согласовать развитие навыков с потребностями рынка труда и приоритетами в области инвестиций. Несмотря на предпринимаемые усилия, в Узбекистане отсутствует комплексная система прогнозирования потребностей в навыках, которая очень важна для перспективного развития цифровых компетенций. Укрепление сотрудничества между АПИ, иностранными компаниями, IT Park и государственными органами имеет ключевое значение для развития внутреннего потенциала, привлечения талантов и стимулирования инвестиций в высокотехнологичные цифровые отрасли.
УзАПИ активизировало усилия по продвижению инвестиций, используя цифровые инструменты для привлечения капиталовложений, особенно в сфере цифровой экономики. Однако продвижение инвестиций по различным направлениям цифрового сектора остается фрагментированным из-за отсутствия четкой системы приоритизации. Разработка комплексной и регулярно обновляемой стратегии приоритетов, согласованной с национальными целями в области цифрового развития и инвестиций, позволила бы более эффективно ориентировать усилия на высокопотенциальные сегменты цифровой экономики. Более активное вовлечение заинтересованных сторон и расширенное использование ИИ для анализа данных, целевого взаимодействия с инвесторами и оказания услуг могли бы повысить эффективность работы и удовлетворенность инвесторов. Несмотря на прогресс в цифровизации инвестиционных процессов, регистрация бизнеса и получение разрешений остаются лишь частично переведенными в онлайн-формат, что создает административную нагрузку. Расширение цифровых сервисов по соблюдению нормативных требований, улучшение доступности информации о регулировании и укрепление координации между УзАПИ и IT Park имеют решающее значение для поддержки цифровых инвесторов. Наконец, усиление внимания к инвестиционному содействию и пост-инвестиционному сопровождению, особенно в решении регуляторных вопросов и дефицита навыков, поможет устранить информационные пробелы, повысить прозрачность и укрепить привлекательность Узбекистана как направления для цифровых инвестиций.
Разработать комплексную инвестиционную стратегию, интегрирующую приоритеты цифровизации и согласованную с программой “Цифровой Узбекистан-2030”. Обновленная инвестиционная стратегия должна определить ключевые целевые секторы, приоритетные виды деятельности и типы инвестиций, направленные на привлечение капиталов в поддержку цифровой трансформации. В ней следует четко обозначить цели правительства, планы реформ по улучшению инвестиционного климата, распределение ответственности между соответствующими институтами и соотнести приоритетные сектора с имеющимися внутренними возможностями.
Расширить финансовые и нефинансовые стимулы за пределами резидентства IT Park, чтобы укрепить цифровые возможности МСП в цифровых и нецифровых секторах. Следует внедрить более широкие государственные программы, такие как гранты, субсидии, налоговые вычеты на расходы по обучению для поддержки доступа МСП к базовым цифровым инструментам. Важно предусмотреть адресную поддержку, поскольку барьеры для МСП отличаются от проблем крупных компаний. Расширение стимулов поможет выровнять условия конкуренции, повысить конкурентоспособность МСП и усилить вторичный эффект от ПИИ.
Расширить партнерства с зарубежными МНП для развития цифровых навыков в Узбекистане. Партнерство с иностранными компаниями имеет ключевое значение, учитывая их потенциал в создании учебных центров и программ повышения цифровой квалификации. Основываясь на успешных отечественных инициативах, например, партнерства с Uzum, Узбекистану следует активнее сотрудничать с иностранными МНП для внедрения инновационных подходов к развитию кадров и преодоления дефицита цифровых компетенций на местном рынке труда.
Создать комплексную систему прогнозирования потребностей в навыках для выявления меняющихся потребностей рынка труда и лучшего согласования квалификации рабочей силы с запросами цифровых отраслей. Отсутствие единой системы прогнозирования затрудняет развитие цифровых навыков, поскольку органам, формирующим политику, сложно оценивать меняющиеся потребности рынка труда. Опираясь на работу Института исследований рынка труда, важно развивать инструменты прогнозирования потребностей в навыках в режиме реального времени, включая регулярные опросы, что позволит формировать целенаправленную политику повышения квалификации и привлекать больше цифровых инвестиций, требующих интенсивных навыков.
Разработать комплексную систему приоритизации инвестиций, позволяющую УзАПИ фокусироваться на наиболее перспективных сегментах цифровой экономики. Такая система должна быть согласована с национальными цифровыми и инвестиционными стратегиями, содержать четкие критерии для выбора приоритетов и регулярно пересматриваться с учетом технологических изменений. Необходимо наладить постоянные консультации с представителями цифрового сектора, чтобы обеспечить эффективное соответствие инвестиционного продвижения реальным потребностям и вызовам отрасли.
Укрепить и упорядочить координацию между УзАПИ и IT Park для повышения эффективности продвижения, содействия и последующего сопровождения инвестиций в цифровых секторах. Более тесное взаимодействие между двумя учреждениями позволит сократить институциональные дублирования, минимизировать информационные асимметрии и снизить транзакционные издержки для инвесторов. УзАПИ следует активнее участвовать в содействии инвестициям и пост-инвестиционном сопровождении, уделяя особое внимание специфическим потребностям цифровых инвесторов, таким как вопросам управления данными, регуляторной определенности и доступу к квалифицированным кадрам. Улучшение доступа к регуляторной информации и повышение осведомленности о программах поддержки бизнеса помогут устранить информационные разрывы, снизить неопределенность для инвесторов и создать более прозрачную и благоприятную в цифровом отношении бизнес-среду.
1.3.7. Укрепление взаимосвязи между торговлей и инвестициями
Торговля играет все более важную роль в экономике Узбекистана, хотя экспорт пока не внес значительного вклада в диверсификацию. Будучи страной, не имеющей прямого выхода к морю и окруженной другими такими же государствами, Узбекистан сталкивается с географическими ограничениями в диверсификации экспортных рынков. Однако возросшее внимание к торговой политике, включая продвижение процесса присоединения к ВТО в рамках четырех раундов многосторонних переговоров с 2020 года, а также реформы по либерализации валютного режима придали дополнительный импульс масштабным реформам, проводимым с 2017 года, и способствовали значительному росту внешней торговли. Тем не менее потенциал экспорта Узбекистана все еще может быть развит в большей степени; общий объем экспорта составил 23,7% ВВП в 2023 году, что несколько ниже среднего показателя для стран с уровнем дохода ниже среднего (27,3%) и значительно ниже пикового значения в 41,8%, достигнутого в 2004 году.
Экспорт Узбекистана в основном состоит из полуобработанного золота, рафинированной меди и природного газа, что отражает продолжающуюся зависимость от добывающих отраслей и значительных природных ресурсов. Существенную долю занимают различные виды хлопковой пряжи, что подчеркивает важную роль агропромышленных и текстильных экспортных товаров. Экспорт готовой или полуготовой продукции, таких как трикотажные ткани, футболки и сборные медные изделия свидетельствует о постепенном продвижении Узбекистана вверх по отдельным производственным цепочкам добавленной стоимости. Начинают появляться и развиваться отдельные сегменты более сложного производства, включая автомобильные детали, оборудование и химическую продукцию. Несмотря на их небольшой масштаб и сравнительно медленные темпы роста, эти зарождающиеся отрасли обладают потенциалом для формирования более наукоемкого экспорта с высоко с добавленной стоимостью в долгосрочной перспективе.
Оценки выявленного сравнительного преимущества показывают, что Узбекистан имеет сильные позиции в таких секторах, как металлургия, текстиль и обработка каменных материалов, которые могут быть развиты далее. В целом, Узбекистан, по-видимому, достиг определенных успехов в освоении новых рынков, хотя требуются дальнейшие усилия для повышения уровня диверсификации рынков и упрощения торговли. Торговля Узбекистана остается умеренно концентрированной, что свидетельствует о прогрессе в диверсификации, но также о сохраняющейся зависимости от ключевых партнеров, в частности Турции, России, Казахстана и Китая. Выход на рынки с более высоким уровнем доходов, такие как ЕС или развитые азиатские экономики, потребует строгого соблюдения требований к качеству, безопасности и происхождению продукции.
Присоединение Узбекистана к ВТО может способствовать развитию торговли за счет упрощения таможенных процедур, гармонизации тарифных расписаний и сокращения нетарифных барьеров, тем самым повышая привлекательность и доступность узбекской продукции на зарубежных рынках в рамках прозрачных и единообразных правил. Присоединение также позволит Узбекистану привести национальное законодательство в соответствие с основными нормами ВТО и упростит переговоры о двустороннем доступе на рынки с государствами-членами ВТО, а также получение технической помощи в таких областях, как санитарные и фитосанитарные стандарты и технические барьеры в торговле. Это поможет Узбекистану укрепить институциональный потенциал в сфере торговли, поддержит экспортеров в соблюдении международных стандартов и упростит лицензионные требования для участников внешней торговли. Присоединение, вероятно, также повысит доверие иностранных инвесторов и упростит ведение бизнеса в стране, окончательно закрепив Узбекистан в системе многосторонней торговли, основанной на правилах, и обеспечив более устойчивое присутствие страны на мировых товарных рынках. Создание Национального комитета по содействию торговле является важным шагом на пути к повышению готовности Узбекистана к соблюдению законов и норм ВТО.
Дальнейший рост торговли существенно сдерживается состоянием торговой инфраструктуры Узбекистана. Это касается «мягких» аспектов содействия торговле, например упрощения процедур и внедрения механизмов прозрачности, направленных на повышение предсказуемости трансграничных процессов. Узбекистан также должен инвестировать в транспортные аспекты упрощения торговли, предполагающих модернизацию инфраструктуры, поддерживающей грузовые перевозки и логистику. Целенаправленное улучшение автомобильных и железных дорог, а также пограничных переходов, наряду с внедрением современных систем отслеживания грузов, могли бы устранить узкие места, создающие непропорционально высокие издержки для страны, не имеющей выхода к морю и окруженной другими такими же государствами.
Показатели логистической эффективности Узбекистана, измеряемые по Индексу эффективности логистики (LPI) Всемирного банка, улучшились в период с 2007 по 2023 год, главным образом за счет повышения показателя своевременности, который отражает оценку своевременности доставки грузов в пункт назначения в установленный или ожидаемый срок. Узбекистан также добился прогресса в эффективности таможенного оформления и организации международных перевозок в период с 2018 по 2023 год, хотя качество инфраструктуры и логистических услуг несколько снизилось. В результате индекс LPI Узбекистана в 2023 году оказался выше регионального среднего показателя по странам Центральной Азии, а сама страна поднялась на 11 позиций – до 88-го места благодаря усилиям по улучшению логистической эффективности.
Прямые иностранные инвестиции могут способствовать интеграции национальной экономики в глобальные цепочки создания добавленной стоимости (ГЦДС). Участие Узбекистана в международных производственных сетях остается на низком уровне, однако с середины 2000-х годов наблюдается его устойчивый рост. Хотя вовлеченность в ГЦДС за пределами сырьевого экспорта пока ограничена, определенное участие в производственных цепочках имеет место. Например, принадлежащая государству компания UzAuto Motors, ранее совместное предприятие с General Motors, производит автомобили и автозапчасти для внутреннего и внешнего рынков. В целом эти тенденции свидетельствуют о том, что, несмотря на историческую зависимость экономики Узбекистана от внутренней динамики, ее возрастающее участие в ГЦДС отражает постепенный переход к более диверсифицированной торговле и промышленному развитию. В настоящее время значительная часть участия Узбекистана в ГЦДС происходит на региональном уровне, что частично объясняется происхождением большинства ПИИ, привлеченных в страну до настоящего времени. Исследования показывают, что дальнейшая диверсификация ПИИ по странам происхождения способствует увеличению экспортной диверсификации.
Помимо создания связей в рамках ГЦДС в отдельных секторах, ПИИ могут повышать конкурентоспособность экономики в целом, поскольку рост ПИИ в секторе услуг коррелирует с улучшением экспортных показателей. В настоящее время ПИИ в Узбекистане сосредоточены в добывающем секторе. Иностранные инвестиции также могут способствовать повышению экспортной конкурентоспособности посредством государственно-частных партнерств в инфраструктуре, и обновленный Закон о ГЧП направлен на содействие такого рода инвестициям. Узбекистан предпринимает серьезные усилия по улучшению инфраструктурной связности посредством восстановления региональных транспортных маршрутов.
Использовать выявленные сравнительные преимущества укрепляя сильные позиции в секторах металлов, текстиля и обработки каменных материалов, одновременно исследуя возможности повышения конкурентоспособности в секторах с сокращающейся динамикой за счет инвестиций, увеличения добавленной стоимости и стратегий диверсификации торговли.
Поощрять как иностранные, так и внутренние инвестиции в перерабатывающие производства для снижения зависимости от нестабильных рынков сырьевых товаров, в том числе за счет переработки рафинированной меди в медную проволоку или продвижения вверх по производственно-сбытовой цепочке в выпуске брендированной готовой одежды и текстильных изделий для дома. Это также может включать инвестиции в перерабатывающие мощности (например, для производства сухофруктов, соков, консервированных овощей).
Инвестировать в обучение местных производителей, укреплять их связи с иностранными инвесторами и обеспечивать получение признанных на международном уровне сертификатов для повышения экспортной конкурентоспособности и облегчения выхода на новые рынки.
Продолжать углублять торговые отношения посредством соглашений о свободной торговле, таких как недавнее соглашение с Турцией, вступившее в силу в 2023 году, с целью закрепления стабильных или преференциальных тарифов и снижения риска внезапных протекционистских мер.
Укреплять торговые отношения с теми странами, структура импорта которых в наибольшей степени соответствует экспортной структуре Узбекистана. Индекс взаимодополняемости торговли указывает на необходимость сосредоточиться в этом отношении на Швейцарии, ОАЭ, Румынии и Армении.
Усилить межведомственную координацию в области торговли, опираясь на процесс присоединения к ВТО.
Пересмотреть и упростить административные процедуры на границе, что включает таможенные, санитарно-фитосанитарные проверки и технические регламенты, создание системы «единого окна», в рамках которой торговые компании подают все документы в электронном виде на единую платформу, гармонизацию пограничных процедур с международными стандартами и публикацию всех соответствующих нормативных актов и требований в открытом доступе. Это также может включать повышение квалификации таможенных сотрудников и улучшение межведомственного взаимодействия, например, путем создания единого скоординированного контрольно-пропускного пункта, в котором будут представлены сотрудники различных ведомств.
Ссылки
[20] Abdullaev, U. (2020), “State-owned Enterprises in Uzbekistan: Taking stock and some reform priorities”, ADBI Working Paper 1068, https://www.adb.org/sites/default/files/publication/560601/adbi-wp1068.pdf.
[15] Abdumavlonov, K., O. Khakimov and B. Eshchanov (2023), “The dynamics of parallel economies: Measuring the informal sector in Uzbekistan”, AIP Conference Proceedings, III International Scientific Forum on Computer and Energy Sciences (WFCES 2022), Vol. 2812, p. 020011, https://doi.org/10.1063/5.0161722.
[23] Daryo.uz (2023), Uzbekistan implements updated corporate governance rules and ethics policies for state-owned enterprises, https://daryo.uz/en/2023/07/18/uzbekistan-implements-updated-corporate-governance-rules-and-ethics-policies-for-state-owned-enterprises (accessed on 2 August 2024).
[4] EBRD (2024), Uzbekistan Country Strategy 2024-29, European Bank for Reconstruction and Development, https://www.ebrd.com/strategy-for-uzbekistan.pdf.
[26] IEA (2024), Renewable Integration, International Energy Agency (IEA), https://www.iea.org/energy-system/electricity/renewable-integration.
[28] IEA (2019), The who and how of power system flexibility, International Energy Agency, https://www.iea.org/commentaries/the-who-and-how-of-power-system-flexibility.
[10] ILO (2020), Women and the World of Work in Uzbekistan. Towards gender equality and decent work for all, International Labour Organisation, https://www.ilo.org/publications/women-and-world-work-uzbekistan-towards-gender-equality-and-decent-work-all.
[21] IMF (2024), Uzbekistan: Staff Concluding Statement of the 2024 Article IV Mission, https://www.imf.org/en/News/Articles/2024/05/14/mcs-uzbekistan-staff-concluding-statement-of-the-2024-article-iv-mission.
[25] IMF, OECD, UN, World Bank (2015), Options for Low Income Countries’ Effective and Efficient Use of Ta Incentives for Investment, A report to the G-20 Development Working Group, https://www.imf.org/external/np/g20/pdf/101515.pdf.
[14] Koirala, S. (2019), “SMEs: Key drivers of green and inclusive growth”, OECD Green Growth Papers, No. 2019/03, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/8a51fc0c-en.
[13] National Statistics Committee (n.d.), National Statistics Committee of the Republic of Uzbekistan, https://stat.uz/en/ (accessed on 11 March 2025).
[24] OECD (2024), Baseline Report of the Fifth Round of Monitoring of Anti-Corruption Reforms in Uzbekistan: The Istanbul Anti-Corruption Action Plan, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/363ba9d8-en.
[1] OECD (2024), OECD Public Governance Reviews: Uzbekistan: Towards a More Modern, Effective and Strategic Public Administration, OECD Public Governance Reviews, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/2f36d8ec-en.
[27] OECD (2024), Primary Energy Supply, OECD Publishing, Paris, https://www.oecd.org/en/data/indicators/primary-energy-supply.html.
[18] OECD (2023), Improving the Legal Environment for Business and Investment in Central Asia: Progress Report, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/33a28683-en.
[11] OECD (2023), Insights on the Business Climate in Uzbekistan, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/317ce52e-en.
[22] OECD (2022), An Introduction to Competition Law and Policy in Uzbekistan, Competition Law and Policy Reviews, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/62898b50-en.
[19] OECD (2021), Improving the Legal Environment for Business and Investment in Central Asia, https://www.oecd.org/eurasia/Improving-LEB-CA-ENG%2020%20April.pdf.
[7] OECD (2021), Improving the Legal Environment for Business and Investment in Central Asia, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/d3d8daca-en.
[2] OECD (2015), Policy Framework for Investment, 2015 Edition, OECD Publishing, Paris, https://doi.org/10.1787/9789264208667-en.
[5] OECD (forthcoming), Promoting investment and business climate reforms in Tunisia’s pharmaceutical sector, EU-OECD Programme on Investment in the Mediterranean.
[6] OSCE ODIHR (2023), Follow-up Assessment of the Legislative Process in the Republic of Uzbekistan, OSCE Office for Democratic Institutions and Human Rights, https://legislationline.org/taxonomy/term/25735.
[8] UNCTAD (2019), Report on the Implementation of the Investment Policy Review of Uzbekistan, UNCTAD, https://unctad.org/system/files/official-document/diaepcb2021d3_en.pdf.
[12] World Bank (2023), Uzbekistan: Country climate and development report, World Bank Group, https://documents1.worldbank.org/curated/en/099111423124532881/pdf/P1790680f452f10ba0a34c06922a1df0003.pdf.
[17] World Bank (2022), Gender-responsive diagnostics of the informal economy and employment in Uzbekistan – consultations with social partners, https://www.ilo.org/resource/news/gender-responsive-diagnostics-informal-economy-and-employment-uzbekistan-%E2%80%93.
[3] World Bank (2022), Toward a Prosperous and Inclusive Future The Second Systematic Country Diagnostic for Uzbekistan, World Bank Group, https://documents1.worldbank.org/curated/en/933471650320792872/pdf/Toward-a-Prosperous-and-Inclusive-Future-The-Second-Systematic-Country-Diagnostic-for-Uzbekistan.pdf.
[9] World Bank (2020), Building Effective, Accountable and Inclusive Institutions in Europe and Central Asia, https://documents1.worldbank.org/curated/en/908641593696415869/pdf/Building-Effective-Accountable-and-Inclusive-Institutions-in-Europe-and-Central-Asia-Lessons-from-the-Region.pdf.
[16] World Bank (2019), Enterprise Surveys: Uzbekistan 2019 country profile, https://www.enterprisesurveys.org/content/dam/enterprisesurveys/documents/country/Uzbekistan-2019.pdf.
← 2. Первичное энергоснабжение определяется как объем производства энергии плюс импорт энергии, за вычетом экспорта энергии и международных бункеров, с последующим учетом изменений запасов (IEA, 2024[26]).
← 3. Переменные возобновляемые источники энергии относятся к видам возобновляемой энергии (как правило, электрической), при которых максимальная выработка установки в данный момент времени зависит от доступности изменяющихся природных факторов. К ним относятся энергия ветра, солнечная энергия, гидроэнергия русловых электростанций и океаническая энергия (OECD, 2024[27]).
← 4. Гибкость энергосистемы определяется как способность своевременно реагировать на колебания спроса и предложения электроэнергии (IEA, 2019[28]).